Книга Тайны Изнанки, страница 97 – Елена Грановская

С Лизой наконец-то удалось восстановить понимание. После почти двух месяцев холодной вежливости и поддержания атмосферы будто бы нормальных супружеских отношений я устроил ей романтический вечер, сплавив дочь к родителям. Купил пышные и сочные розы, яркий фруктовый букет, специально разучил на синтезаторе пьесу, приготовил ужин и пригласил супругу в гостиную. Сказать, что она потеряла дар речи, не сказать ничего. С чудовищным трудом погасив глубоко внутри себя горячительное желание выболтать всю нереальную правду про магию, я с тем же пылом призвал Лизу простить меня. Она, конечно, простила да еще и извинилась сама (за что, не понял, ведь виноват во всем по сути я один). Я протянул ей в двух руках букеты, усадил за стол, а сам прошел за синтезатор. Весь час за примирительным ужином болтали ни о чем, словно это была обычная супружеская трапеза, а не первый после недомолвок нормальный и преспокойный прием пищи без накручивания в голове каких-то сторонних надумок. В завершении ужина я, долго мявшись, озвучил то, что хотел сказать Лизе еще в начале вечера, даже в начале нашего «холодного» периода. Я боялся и пару раз допустил страшные мысли, как она при смене моего поведения в начале лета подумала, что у меня появилась другая женщина и я это скрываю. С моих плеч все горы мира свалились, когда я услышал, как супруга была настолько уверенна во мне, что совершенно это не допускала, а списывала всё на мою профессиональную гордость и личностную резкость, нервозность и горячность, в общем, на все те мои качества, при обнаружении которых понятно, что я — человек творческий и потому в моей голове порой непонятно что может твориться. Как приятно было вновь обнять Лизу и чувствовать ее расслабленность и нежность, а не отстраненность. Я пообещал, что постараюсь не допускать подобного, на что супруга ответила, чтобы я ее вслух заранее предупреждал, как со мной вновь готов случиться этот «кризис», чтобы она могла на меня не обижаться. Мы посмеялись.

В первый день выхода театрального коллектива с каникул, после традиционной встречи артистов и руководства я, бодрясь, выжимая из себя остатки энергии, что еще остались после работ в Изнанке, думал заразить своим обманчиво подъятым духом коллег. Пусть хоть оркестр возьмет быка за рога и раскочегарится, показывая другим пример, как с улыбкой на лице надо встречать новую театральную сезонную смену! Мол, прошло время расслаблений, нужно приходить в профессиональную форму. Но никто не спешил возвращаться к работе: хористы распевались вполсилы, а оркестранты будто боялись раздражать инструменты музыкальным звучанием. А я, обрадовавшись, что хотя бы в день выхода в театр меня не увлекли в Амарад, с трудом мобилизовался и погрузился в материалы предстоящей премьеры. На днях должна состояться новая встреча с режиссером и сценографом, и я просматривал и вспоминал творческие наработки, которые мы обговаривали в прошлом сезоне перед самым выходом на каникулы, когда гоняли оркестр и вокалистов по аккордам будущего спектакля и фиксировали концептуальные декорационные решения. Приятно волнуюсь и страшно восторгаюсь одновременно: моя первая постановка, первое главное руководство оперой. Докажу всем, что Покровский не в капусте найден; что и в прошлом концертмейстер может спектакль провести, да не простой, а всероссийскую премьеру!