Книга Тайны Изнанки, страница 50 – Елена Грановская

В стороне послышалось робкое покашливание. Я вскинул голову и увидел на другом конце зала человек пятнадцать. Почему я сразу решил, что они не чистые изнаночные волшебники, а инициированные, как и я, в чем оказался прав. Мужчины и женщины разных возрастов, разных рас, сжимающие в руках предметы — думаю, их личные волшебные артефакты. Они разместились на другом конце зала у входа, ведущего в Зал Совета. Среди них я увидел инициированных вместе со мной. На меня тут же накатил стыд, лицо обдало жаром, и я отвернул голову, склонив ее. Я услышал шепот и молил, чтобы ко мне никто не подошел. Но кто-то присел рядом. Я резко обернулся, но к моему облегчению это была Венди. Она боязливо посмотрела на меня.

— Мне впервые в жизни так сильно страшно, — прошептала она.

Я на секунду накрыл ее маленькое худенькое плечико своей ладонью.

— Мне тоже страшно, хоть я и старше тебя. Я вообще не знаю, как быть.

— Всё будет хорошо. Должно быть, точно. Надо верить Совету, — произнесла Венди.

Интересно, что здесь делают инициированные, подумал я мимоходом. Случайно или нет оказались, как и я, в этот день, в этот час, в этом месте?

Оставшееся время до прихода Милиана мы с Венди просидели, не разговаривая друг с другом. Я замер в одной позе — будто отвернулся от всего мира, особенно от инициированных, опираясь локтями на колени — и смотрел в одну точку, обдумывая одновременно несколько мыслей. Новоявленные волшебники шушукались в стороне и шаркали по полу. Не знаю, сколько прошло время. Я так увяз в собственных размышлениях, что потерял счет. Вдруг находившиеся в зале развернулись в сторону открывающейся двери, из-за которой показался Улло. Он поманил меня и Венди за собой. Уходя, я не посмотрел в сторону инициированных, но каждой клеточкой тела ощущал, что они смотрят мне вслед, и потому мне хотелось растаять, исчезнуть, слиться с окружающей обстановкой хамелеоном.

— Эти все, ну, инициированные, ведь верно? — Я указал пальцем за спину в закрывшиеся за нами двери, посмотрев на Милиана. — Что они здесь делают? И где их Проводники?

— Сегодня День Первых. Собирают всех недавно инициированных. Вас должны были знакомить с Советом, напутствовать, помогать разбираться в ваших чародейских умениях. Но с этим землетрясением всё сорвалось. Не до этого, — скомкано и как-то нехотя ответил Улло, не взглянув на меня и продолжая следовать одной ему известной дорогой.

— А куда мы сейчас? — спросил я, оглядываясь.

— Думаю, мне необходимо рассказать тебе кое-что, — произнес Милиан.

Дворец превратился в кипящий людской энергией котел: с этажа на этаж быстро, но без лишней суеты, переходили маги. Видимо, случившееся ЧП слишком нехарактерно для Изнанки, раз такой людской фронт активизировался за считанные минуты, чтобы разрешить внезапно возникшую проблему Жилы.

Я встретился взглядом с Улло, и он молча указал мне следовать за ним. Спустившись на нижний этаж, мы прошли за лестничный марш к прятавшимся за ним дверям и вошли в зал.

Со стен на меня смотрели рисованные групповые портреты мужчин и женщин. Одежда их незначительно менялась от картины к картине. Все изображенные люди были магами Совета разных лет. Внизу рамы написан период избрания Совета и перечислены имена волшебников. В центре зала, в стороне от картин, у стены располагался некий мраморный алтарь с двумя отдельными портретами мужчины и женщины, живыми цветами и мемориальной надписью. Венди сразу направилась туда. Милиан проводил ее грустным взглядом, а затем молчаливым жестом пригласил меня проследовать вдоль стен и рассмотреть портреты чародеев Совета. Не нарушая тишину и таинственное спокойствие памятного зала, я подошел к ближайшей картине, рассмотрев первых волшебников избранного контролирующего органа Амарада. Этому, самому первому, групповому портрету было не одно столетие, но слой краски удивительно хорошо сохранился, может, всё дело в реставрации. Я двигался всё дальше, вглядываясь в лица молодых и умудренных, серьезных и энергичных магов. Ближе к концу выставочной галереи рисованные картины сменились фотопортретами: на цветной пленке, как и в мазках красок, навсегда застыли избранные народом чародеи.