Книга Тайны Изнанки, страница 36 – Елена Грановская

— Когда приступать к тренировкам? — сухо спросил я.

— Чем раньше, тем лучше… — задумчиво произнес он. — До завтра. Не старайся искать со мной встречи. Я сам найду тебя.

Я хотел что-то добавить или возразить — волнение еще разрывало грудь и не давало собраться. Но я не успел произнести ни звука: Милиан молниеносно протянул в мою сторону руку и коснулся лба своей палочкой.

Миг. Вспышка, которую я даже не успел отобразить. И я вновь сидел, завалившись назад, на диванчике в гостиной своей московской квартиры. Тихо. За окном уличные фонари освещали уже темный двор. Послышались шажки мягких лапок: откуда-то из глубин квартиры ко мне пришел котяра и заурчал, потираясь о ногу. Из-за приоткрытой двери в детскую на пол в коридоре падает полоска света.

Я без сил провел ладонью по лицу, протяжно вздыхая. Завтра новый день. Завтра вечерний спектакль. Завтра первый урок обучения магии. Подготовка к защите. Или предстоящему сражению. Страшно. Волнительно. Не только мне. Милиану, думаю, тоже.

Пути назад нет. Я сделал выбор. И с этого времени начинаются мои злоключенческие истории в волшебной стране.

Двадцатые числа мая, обычный московский вечер. Обычная весна. И такой обычный рабочий день. До утренней хоровой спевки состоялось срочное собрание с участием директора. Затем с полчаса я перекинулся словами с другими постановщиками предстоящей оперной премьеры, что откроет новый театральный сезон в сентябре. Потом дела пошли своим чередом: оркестровка, занятие с вокалистами, обед, вновь хоровое, теперь уже с детским коллективом, вторая часть оркестровки.

Мой рабочий день по расписанию уже закончился, но я, порой оставаясь до окончания вечернего спектакля, в стенах театра продолжал допиливать музыкальное видение произведения. Скоро начнется балет, а я еще сижу в грим-кабинете, который делю с главным дирижером, и, разложившись на единственном, общем, столе, ставлю для себя пометки в нотной партитуре оперы-премьеры, где являюсь постановщиком. Для меня это важный этап, первый главный профессиональный рубеж: выдержу или нет. Здесь, в этом театре, я начал концертмейстером, потом стал ассистентом дирижера, позже ушел на ставку главного приглашенного дирижера. Уже дважды с коллективом съездил на гастроли в ближнее зарубежье, оба раза дублером, но случилось, что в одну поездку главдир слег с температурой, и я отвел три из пяти спектаклей. Пробовался, конечно, в других театрах послужить, но в одном не сложились отношения с руководством, а другие имели на меня планы только как на временного, разово приглашенного музыканта, и так загруженные количеством дирижерских ставок. В итоге мое сердце и моя трудовая книжка принадлежат первому и главному театру моей жизни, где служу уже шестой год.

— Костя, ты что же? Домой пора тебе давно.

Главдир совершал перед зеркалом последние приготовления: оправлял фрак и галстук-бабочку, глядя на меня в отражение.

— Да уйду скоро, — вздохнул я, потирая переносицу.

— Если уйдешь, как опять, во время акта, ты знаешь, что сделать.

— Да-да, закрыть кабинет, сдать ключ, оставить на двери записку. — Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Посмотрел на наручные часы и на настенные. — Пойду кофе выпью.

В этот момент в динамике над дверью раздался голос ассистента режиссера: до начала спектакля десять минут, дирижера просят приготовиться, а артистов, участвующих в первом акте, — пройти в кулисы.