Онлайн книга «Тайны Изнанки»
|
Мысли темного мага взметнулись. Взгляд застыл на Константине. Глаза подернулись пеленой. Он хотел что-то сказать, но задохнулся. Со стороны казалось, магия Жилы предает его: он погибал. Тело рухнуло на пол. Какое-то время темный чародей неподвижно лежал ничком. Вдруг одежда на нем задымилась, туловище вспыхнуло зеленым ядовитым пламенем. Поверженный маг замерцал и рассыпался, под потолок потянулся коричневый дым. На том месте, где секунду назад лежало тело, остался переливчатый перстень, зеленый ядовитый цвет камня которого вскоре потух. Милиан тяжело, со стоном перевернулся и сел, чуть не упав снова от накатившего головокружения. Подступала тошнота, тело будто отлили в гипсе: неприятное чувство, когда ты вроде цельный, но внутри всё уже раскрошено, и сто́ит только прикоснуться к чему-нибудь, как разлетишься на осколки под внешним давлением. — Костя… Как ты… — переводя дух, стараясь не обращать внимание на боль и путаницу в мыслях, Улло посмотрел на ученика, которым теперь по праву мог гордиться. Тот сумел одолеть сильнейшего мага Изнанки, хотя — Милиан знал — это стоило ему страшных физических и магических усилий. Трудно поверить, что Морсус побежден. Да… Даже не верится… Всё оказалось так легко. А до выяснения ли сейчас всех обстоятельств? Они остались живы — это главное. Пожилой волшебник хотел скорее обнять инициированного. Он благодарно и гордо посмотрел ему в лицо — и ужаснулся. Это был не сам Константин. Это был его клон. Невероятно. Чтобы овладеть способностью создавать клона, свою точную и идеальную копию, нужно приложить большие усилия и тщательно готовиться к этому. У Константина же не было столько времени, сил и возможностей. Он впервые взял в руки палочку лишь четыре месяца назад. Когда он успел? Как смог? Но глаза Милиана говорили обратное. На него смотрели темно-сиреневые радужки — признак клона. Что же с самим Костей? Где он? Жив ли? Улло охватила невероятная тревога. Сердце сбилось с ритма, он со смесью страха и отчаяния, тяжело дыша от волнения, смотрел на клон Константина. Тот слабо улыбнулся и растворился в воздухе. — Константин! — Милиан встал на ноги. Нешуточные переживания и страх за ученика придали ему сил, подстегивали. — Отзовись! Костя! В надежде увидеть молодого волшебника живым, бессильный перед обстоятельствами, что могут вскрыться, Улло нетвердой походкой, держась за разрушенные стены и колонны, направился к выходу, к упавшим с проема шторам, откуда не было никакого движения и не доносилось ни малейшего звука. Направился к выходу, куда убегал инициированный. — Костя… Сердце Улло упало. Он молил небеса, чтобы всё обошлось. * * * Следующие часы я помню крайне плохо, почти ничего. Сплошные обрывки. Звуки… голоса… вспышки… Самое первое воспоминание — еще тогда, сразу после окончившегося боя, кажется. Тьма передо мной расступается, проскальзывают светлые полосы. На несколько коротких мгновений я усилием воли открываю глаза. Не чувствую, не разбираю, не слышу, не обдумываю — лишь вижу: склоненное надо мной, полное тревоги и страха лицо Милиана. Он держит мою голову и, наверное, зовет: его рот широко открывается и по губам можно прочесть, что он говорит, но я не пытаюсь. Моя нога взрывается болью, и я вновь отключаюсь. Проносятся неразборчивые потоки каких-то воспоминаний: что были, что не были, кто сейчас разберет. Я лечу между ними. |