Книга В тени королевы, страница 87 – Элизабет Фримантл

— Я бы не стала называть это «связью», – ответила я. – Звучит так, будто… будто между нами было что-то серьезное!

Все силы потребовались мне, чтобы говорить беззаботно, да еще и в прошедшем времени – словно «то, что было между нами», не жгло сердце прямо сейчас! Стоило утратить королевскую милость, стоило стать никем – просто дочерью казненного изменника – он тут же потерял ко мне интерес. Эта мысль жгла, как огнем. Так вот чем была его любовь: он просто хотел возвыситься через девицу с королевской кровью в жилах!

Пока мы трясемся в конце процессии и с небес нам за шиворот сыплется снег, я позволяю себе вспомнить прошлое лето. Мы с Хертфордом встречались то в садовой беседке в Хэнворте, то в саду в Уайтхолле; порой он пробирался ко мне в покои, когда слуги уходили к мессе, и нам удавалось улучить часок вдвоем. Я лежала в его объятиях, а он шептал мне: «Китти, я знаю, каково так жестоко потерять любимого отца. Понимаю тебя лучше всех прочих – ведь я перенес те же испытания. Мы с тобой – как один человек». А потом мы заглушали боль поцелуями. «Мы с тобой, Китти, созданы, чтобы быть вместе», – так говорил он. Полгода цвела наша любовь; но теперь лепестки облетели, и от любви осталась «связь».

Должно быть, он понял, что без меня будет легче взбираться по придворной лестнице. Может быть, никогда и не думал того, что говорил. Может, счел потаскухой, которую легко уложить в постель, заморочив сладкими речами. Думаю даже, не рассказала ли ему Джуно о том, чем мы занимались с ней по ночам под одним одеялом… но нет, Джуно не такая, она никогда меня не выдаст! Хотя… до сих пор я о таком не думала – но, что, если Джуно ревнует? Если уже пожалела, что свела подругу со своим братом?

— Для меня это было просто мимолетное увлечение, – ответила я ему так беззаботно, как только могла.

В его глазах мелькнула боль: вот и отлично! Только и меня разрывало от боли. Не в силах сдержаться, я прижалась губами к его губам, просунув внутрь язык, целовала страстно, пока не ощутила трепет желания. Он начал мне отвечать – но тут я оттолкнула его и сказала:

— А Гарри Герберт подарил мне розу. Взгляни, какая красота! Разумеется, она шелковая – даже волшебник не заставил бы розы зацвести в январе.

Это правда, Гарри Герберт прислал мне шелковую розу. В ответ на письмо, где я писала, что мы с ним не сможем быть вместе. Он ответил стихотворением о розе с шипами, и вместе со стихами положил в конверт цветок. Хоть Гарри я больше не люблю, но приколола розу к корсажу, на то место, где могла бы носить шелковый цветок или иной подарок от Хертфорда – если бы он сподобился что-то подарить. Однако он никогда не дарил мне подарков. Наша «связь» растаяла в воздухе, даже памяти от нее не осталось. И все же, даже униженная и всеми покинутая, я не решаюсь уехать в аббатство Шин на берегу Темзы, где поселились теперь maman и Мэри.

Впереди, в начале кортежа, захромала лошадь, и нас просят потесниться: в коляску посадят всадницу, оставшуюся без коня. Я и так втиснута между леди Как-Ее-Там и ее толстухой-дочерью; ноги у меня промокли насквозь и заледенели, а от воплей восторга по поводу каждой разноцветной ленты и каждого жонглера, подбрасывающего в воздух мяч, разболелась голова. Но, к моей радости, на дрожки всходит Джейн Дормер: наконец-то знакомое лицо! Дочку леди Как-Ее-Там мы пересаживаем на сиденье напротив, Джейн втискивается рядом со мной. Последний раз я видела ее в аббатстве на заупокойной службе по королеве; с тех пор она успела выйти замуж за Фериа.