Книга В тени королевы, страница 83 – Элизабет Фримантл

Должно быть, новость о смерти Марии Тюдор привез второй гонец следом за первым. Альфред осеняет себя крестом; на мгновение я задумываюсь о том, истинный ли он католик, или для него, как и для всех нас, привычка креститься за эти годы стала второй натурой.

— Mon Dieu!^[34] – восклицает maman. – Значит, все кончено!

Все мы молчим. Такую новость в одночасье не переваришь.

— Благодарение Богу, – говорит вполголоса Левина, – не будет больше костров!

— Знаете, мы с Марией росли вместе… – Maman останавливается и задумывается, словно смотрит в прошлое. – Но сейчас не нахожу в себе ни крупицы печали. После Джейн – нет. Как же развращает власть! – Она опускается в кресло, подпирает голову рукой. – И все эти несчастные души… – Никто не отвечает; однако всем понятно, что она говорит о казненных на костре.

Паж стоит перед нами и мнет в руках шапку.

— Ах да, Альфред, – говорит, вспомнив о нем, maman. – Сходи к капеллану, передай, что я приказываю звонить в колокола.

— Миледи, кое-что еще… – бормочет он, не отрывая взгляд от пола.

— Что? – спрашивает maman.

— Кардинал Поул… он тоже скончался.

— Кардинал? В тот же день?

— Это я и хотел вам сообщить, миледи.

— Как странно, – говорит maman и качает головой. – Что ж, есть смысл в том, что и в той жизни они будут вместе. Благодарю, Альфред; теперь иди и распорядись, чтобы звонили в колокола.

Я задумываюсь о том, где будут вместе королева и кардинал. В адском огне за то, что отвергли новую веру, – или в чистилище, потому что в него верили? В Библии сказано: «Каждому будет по вере его». Но трудно представить мир, в котором правдой оказывается то, во что веришь.

Альфред бормочет: «Да, миледи» и с явным облегчением исчезает за дверью.

— А где Китти? – прерывает молчание Джуно.

— Она была расстроена. Может быть, тебе ее поискать? – говорю я.

— Что же ты мне сразу не сказала? – Джуно, кажется всерьез обеспокоенная, подзывает любимого пса Кэтрин и вместе с ним вылетает из комнаты.

— А ты, Ви́на, что теперь будешь делать? – спрашивает maman. – Георг и Маркус могут вернуться. Но что дальше? Вы останетесь в Англии?

— За прошедшие годы, Фрэнсис, Англия стала мне домом, – отвечает Левина. – Здесь мне все привычно; к тому же при дворе я зарабатываю на жизнь. Елизавета хорошо меня знает, еще с тех пор, когда мы познакомились при дворе Екатерины Парр.

— Да, это теперь тебе пригодится, – говорит maman.

— Несомненно, – отвечает Левина. – Сесил уже закидывал удочку – спрашивал, намерена ли я остаться при дворе.

— Я рада, – говорит maman. – Не могу и думать о том, чтобы потерять еще и тебя. Сесил, должно быть, станет теперь ее главным советником?

— Разумеется, – отвечает Левина.

— Он ведь тоже приходится нам родственником. Правда, дальним. Раньше он служил Сеймурам.

— Сеймуры теперь тоже пойдут в гору.

— Я рада, что меня не призовут ко двору, – говорит maman. – С этим покончено – finis^[35]. Теперь у меня есть Стокс и моя спокойная жизнь. – Обе обмениваются улыбками. – И Мэри, – добавляет maman. Поворачивается ко мне, встречает мой взгляд. – Мышка, ты ведь не хочешь ехать ко двору?

— Нет, maman, – отвечаю я. Что может быть лучше мирной жизни здесь, в Бомэноре… а еще лучше, в Брэдгейте? – Как вы думаете, теперь, когда все пойдет по-новому, нам вернут Брэдгейт?