Книга В тени королевы, страница 217 – Элизабет Фримантл

— Мы пристали раньше.

Она подходит к нему, осторожно берет за руку.

— Скажи, я п…п…п… – Она терпеливо ждет, когда ему удастся произнести это слово, и наконец он заканчивает: – Я прощен?

— Абсолютно! – шепчет Левина и прижимается к нему.

Он подносит ее руку к губам, целует каждый палец по очереди.

— От тебя пахнет красками.

— Как всегда, – смеется она.

— Чудный запах.

Юбка падает на пол. Левине неловко, она боится, что Георга оттолкнут ее рыхлые бедра, и хочет подобрать юбку.

— Не надо! – говорит Георг.

Позже они идут обедать, и Георг рассказывает о смерти своего отца.

— Знаешь, когда теряешь отца, немудрено… забыться.

— Знаю, – отвечает она.

— Ну что ж, расскажи, какие новости при дворе?

Видимо, он хочет сменить тему – и навеки оставить в прошлом то, что произошло с ним в Брюгге. Когда он упоминает двор, Левина прислушивается, ожидая уловить в его тоне хоть тень недовольства или сарказма, но ничего подобного не замечает. Она рассказывает о горестной судьбе Кэтрин Грей, а Георг сжимает ее руку и говорит:

— Ви́на, мне очень жаль. Я знаю, как много значат для тебя эти девушки.

— Ты, должно быть, слышал, что Дадли получил титул графа Лестера? – переходит она к другой теме.

— Значит, она все-таки это сделала!

— Да – и теперь устраивает его свадьбу с королевой Шотландской.

— При дворе, как обычно, все вверх дном. Зачем она предлагает мужчину, которого любит, своей кузине?

— Большая политика, Георг, – отвечает Левина. – Политику Елизавета ставит выше чувств, но все равно каждый раз это изумляет. Она хочет, чтобы Шотландия была у нее в руках: а как лучше этого добиться, чем женить на Марии своего верного фаворита?

— А что думает сама королева Шотландская?

— Ходят слухи, готова согласиться, но лишь с условием, что Елизавета назовет ее своей наследницей.

— За границей до сих пор ждут, что Елизавета выйдет за эрцгерцога Карла.

— Думаю, ни за кого она не пойдет. Она ведь прямо это говорит, хотя никто не верит. И Мэри Грей тоже так думает.

Несколько мгновений они сидят молча. Левина думает о том, чего, кажется, не осознавала вполне, пока не произнесла это вслух: для Елизаветы политика важнее всего остального. Вот что значит быть правящей королевой: все свои чувства запереть на замок и зарыть глубоко в землю. Ее предшественница, Мария Тюдор, не хотела поступаться чувствами… К своему удивлению, Левина понимает, что сочувствует им обеим – женщинам, которые не вправе слушать свое сердце.

— По отцовскому завещанию я получил больше, чем ожидал, – говорит спустя некоторое время Георг.

— Значит, могу больше не рисовать на заказ?

— Ви́на, я никогда не предложу тебе бросить рисование. Ведь это часть тебя, такая же как… – И, задумавшись, он умолкает.

— Старшую зовут Пенелопой…

Мы делаем сахарные фрукты, и Леттис рассказывает о своих дочерях. Фрукты для королевы: ее нужно подбодрить после внезапной смерти Кэт Астли, многолетней спутницы, заменившей ей мать. Комнату наполняет аромат жженой карамели.

— Из своей бедной няньки она просто веревки вьет! – продолжает Леттис.

— Шалунья растет? – спрашивает кто-то из женщин.

— Страшная упрямица!

— Со своеволием в детях лучше бороться. Чем раньше начать, тем вам же будет легче, – замечает еще одна фрейлина.