Книга В тени королевы, страница 133 – Элизабет Фримантл

— Ты считаешь, это дело рук Сесила? – спрашивает Джуно и тут же испуганно прикрывает рот рукой.

— Я ничего такого не говорю, и ты помалкивай, – предупреждает он. – С Сесилом лучше не ссориться. – Он встает, торопливо одевается и покидает спальню, бросив на прощанье: – Будьте осмотрительны. Кто знает, чем все это кончится! Может статься, подобного скандала королева и не переживет.

Мы с Джуно тоже одеваемся и выходим в приемный покой, где уже накрыты столы к ужину. Здесь Мэри, белая, как простыня. Да что там – все напуганы до полусмерти! Ужин, за которым сидят лишь фрейлины королевы, проходит в напряженном молчании. Сама королева не появляется; но из ее покоев выходит Кэт Астли, осунувшаяся, разом постаревшая, – сейчас ей меньше шестидесяти не дашь. Просит кого-то из слуг приготовить блюдо с едой, сама, без всяких церемоний, уносит его во внутренние покои. Некоторое время спустя появляется снова, берет флягу эля и снова исчезает в покоях королевы.

Мне вспоминаются утренние перчатки. Все эти страхи, что кто-то отравит Елизавету… а в результате безвременная смерть настигла бедную Эми Дадли. Говорят, Дадли на ней женился по любви, против воли отца. И что поначалу они очень любили друг друга. Наверное, так и было: надо очень любить, чтобы нарушить волю родителей. Тут я вспоминаю Гарри Герберта, и мне становится грустно. Я ведь его любила – или воображала, что люблю; затем все лопнуло, как мыльный пузырь. Должно быть, и у Дадли с Эми вышло так же: была любовь – а потом не стало. И я говорю себе, что никогда, никогда не разлюблю Хертфорда, что наш мыльный пузырь никогда не лопнет; тошно делается от одной мысли, что когда-нибудь могу разлюбить его – или, и того хуже, он меня.

У Мэри вокруг глаз черные круги, она выглядит совсем измученной, и мистрис Сент-Лоу предлагает мне отвести ее в спальню младших фрейлин. По дороге туда, вдоль по длинному коридору, Мэри молчит, и только когда я открываю дверь, говорит:

— Слава богу, здесь пусто! Хотя бы несколько минут я смогу побыть одна.

Я помогаю сестре раздеться и забраться в постель, сама ложусь рядом, и мы сплетаем мизинчики.

— Хотела бы я, чтобы Ви́на была здесь! – говорит она.

— Она скоро вернется.

— Интересно, какой у нее дом?

— Она ведь в Ладгейте живет, верно? – Я вдруг понимаю, что мне ничего не известно о настоящей жизни Левины за пределами двора.

— У нее муж и сын, – говорит Мэри.

— Вот как?

— Да, сын Маркус. Сейчас он на континенте. А ее муж, Георг, служит в королевской гвардии.

Я мысленно браню себя за то, что не знала этого, да и никогда не интересовалась. Левина – подруга нашей семьи, а мне неизвестно о ней самое важное! Вечно у меня так: совсем не думаю о других.

— Ты скучаешь по maman? – спрашиваю я.

— Конечно, скучаю.

— И я, – говорю я.

Пока не произнесла этих слов, кажется, даже не представляла, как мне ее не хватает. Словно мы плывем по океану на крошечном плотике, двое на всем белом свете. Ни отца, ни матери, ни брата или сестры, носящих то же имя.

— Слава богу, что есть Ви́на! – говорю я.

— Если ты выйдешь за Хертфорда, – тихо говорит Мэри, – и вы заживете своим домом, как ты думаешь, Киска, можно мне будет жить с вами? С тобой, и собаками, и с Геркулесом. И Ви́на будет приезжать в гости. Потом у тебя родятся маленькие, а я буду помогать их растить. У нас снова будет настоящая семья. Я соберу для вас прекрасную библиотеку; люди будут приезжать издалека полюбоваться нашими редкими книгами…