Онлайн книга «В тени королевы»
|
— Значит, заставьте ее подписать, – говорит королева. – Если не захочет, – выходит, она не оставила своих притязаний на наш престол. Что, хоть мы и заключили мир с Шотландией, она остается нашим врагом. А это означает, Сесил, все ваши труды пойдут насмарку. Должно быть, они говорят о королеве Шотландской, упорно считающей, что трон Англии по праву принадлежит ей. — Ваше величество, я сделал все возможное. Не следует забывать, что она… – Сесил на мгновение останавливается. – Мы не можем ее принудить. — Да-да, разумеется, она же помазанница Божья! – саркастически отвечает королева. – Бросьте, Сесил. Не сомневаюсь, у вас найдется пара трюков в рукаве. Каково это – жить, постоянно чувствуя, что на тебя идет охота, среди врагов, жаждущих отнять у тебя корону? Должно быть, от такой жизни становишься безжалостной. — Хватит надо мной хлопотать! – Королева обращается к Кэт Астли, которая семенит вокруг и пытается пристроить королеве на голову шапочку для верховой езды. Отстранив Кэт, Елизавета сама надевает шапочку и завязывает ленты под подбородком. – А теперь – к моему главному конюшему! При этих словах она посматривает на Сесила; тот, как и следовало ожидать, хмурится. Все знают, что они с Дадли терпеть друг друга не могут. Пожалуй, меня восхищает то, как ловко королева дергает людей за ниточки. В Елизавете нет и следа неуверенности в себе, пожиравшей ее сестру; она точно знает, чего хочет и как этого достичь. — И еще, ваше величество, – говорит Сесил, – что касается золотой монеты… — Да-да, – прерывает она. – Пусть Нортумберленд займется. — Это дорогостоящая мера, ваше… — От веса английской монеты зависит наше доброе имя. На монетах чеканят наше изображение, а не ваше. Так вот: нашего лица на обесцененной монете мы не потерпим. Что о нас подумают и в стране, и за рубежом? Сесил как будто немного съеживается, а по толпе советников проходит легкий одобрительный гул. Скоро все они скрываются за дверью; в зале снова тихо, и я вздыхаю с облегчением, думая, что большая часть двора едет на охоту, а значит, впереди восхитительно спокойный день. Во дворце мне страшно не хватает уединения: его здесь не найти даже ночью, в общей спальне, где младшие фрейлины теснятся, словно сельди в бочке. Как я скучаю по тихой спальне в Шине, где можно было читать целыми днями, не опасаясь, что кто-нибудь подкрадется и вырвет у тебя книгу! Некоторые здесь обожают такое развлечение… Кэтрин Во дворе толпится народ и стоит запах свежего лошадиного навоза. Бегают туда-сюда конюхи: торопливо что-то приносят, подтягивают подпруги, удлиняют стремена, подсаживают всадников в седло. Дадли гарцует на гривастом вороном жеребце по кличке Красавчик и отдает приказы. — Готова Неженка для ее величества? – громогласно спрашивает он у конюха. – Копыта проверили? — Так точно, млорд! — Подковы маслом смазали? — Так точно, млорд! — Гриву заплели? — Так точно, млорд, с ленточками! — Морду подстригли? — Так точно, млорд! Такой красотки свет не видывал! — Выводи, я сам на нее посмотрю. Слуга спешит прочь. Во дворе не меньше двадцати старших конюших, однако лошадь королевы Дадли всегда проверяет сам. Я невольно задерживаю на нем взгляд. У него отличная фигура, но еще больше впечатляет то, как он правит Красавчиком: цокает языком, успокаивая нервного жеребца, и отпускает поводья. Многие другие на его месте, наоборот, стали бы натягивать поводья, не понимая, что от этого конь нервничает еще сильнее! Тут Дадли ловит мой взгляд. |