Книга Соперница королевы, страница 103 – Элизабет Фримантл

Младший сын протягивает матери морскую свинку.

— Я хорошо о нем заботился.

— Вижу, под твоим присмотром он процветает, Генри. Вы очень выросли, молодой человек.

Пенелопа гладит зверька, садится на пол, усаживает крошку Пеа к себе на колени. Дети, за исключением Люси, устраиваются рядом. Пенелопе не дает покоя мысль о том, что она услышала в пути. В соседнем доме укрывался католик; он прятался там четыре дня без воды и пищи. Она вздрагивает и вновь обращает внимание на детей. Остается надеяться, к тому времени, как они вырастут, мир станет безопаснее.

Крошка Пеа обхватывает ручонкой материнское ожерелье, лепечет: «Класивое».

— Вы привезли нам подарки? – спрашивает старший сын.

— Хоби! – укоряет его Эсси. – Как ты приветствуешь матушку?

Пенелопа гладит дочь по молочно-белой щеке.

— Так уж вышло, – обращается она к Хоби, который за месяц стал еще больше похож на своего дядю Эссекса, – у меня кое-что для тебя есть. – Глаза мальчика загораются от восторга. – На улице.

Он вскакивает на ноги:

— Можно посмотреть?

— Но сперва обнять и поцеловать. – Пенелопа раскрывает объятия, притягивает детей к себе, улыбается Люси, которая делает вид, будто смотрит в окно. Девочка улыбается в ответ, однако без теплоты: возможно, чувствует себя слишком взрослой для нежностей, ведь ей уже тринадцать. Пенелопа вспоминает, что в этом возрасте уехала в дом графини, ощущая себя слишком взрослой для детских забав и в то же время втайне желая к ним вернуться.

Генри запечатлевает на ее щеке липкий поцелуй.

— Идите на конюшню, попросите Альфреда показать подарок. Эсси, присмотри за братьями.

Дети выбегают из комнаты. Пенелопа не может выкинуть из головы мысль о священнике; возможно, сейчас его пытают в Тауэре. Какому риску подвергаются безымянные агенты, собирающие ценные сведения в Европе! А из-за бедняги, схваченного за несколько миль отсюда, это место, которое она считала безопасным, теперь кажется ненадежным, словно сделанным из бумаги.

Пенелопа передает крошку Пеа няне.

— Я так благодарна вам за заботу о них.

Ей невольно вспоминается, как мистрис Шиллинг поддержала ее в тот далекий день, когда она едва не сходила с ума от горя. Все это было будто вчера, а не четырнадцать лет назад. Сколько же лет мистрис Шиллинг? Если она нянчила Рича, женщине далеко за пятьдесят. Верная няня перечисляет достижения детей, рассказывает, как устроился новый наставник и чему их научил учитель музыки. Пенелопа со страхом думает, что любой из этих людей может оказаться тайным католиком, но упрекает себя за излишнюю мнительность. Она сама с ними беседовала, и рекомендации у них безупречные.

Пенелопа садится рядом с Люси у окна:

— Что читаешь?

— Прошу прощения, я нашла эту книгу в ваших вещах. – Девочка опускает голову.

Пенелопа безошибочно узнает обложку «Астрофила и Стеллы».

— Что это? – Люси достает листок бумаги. «Моя любовь к тебе вечна, как звезды. Ты – моя звезда»: записка Сидни, которой Пенелопа закладывала страницы.

— Позволь объяснить. – Она оглядывается на мистрис Шиллинг. Та тут же все понимает, подхватывает крошку Пеа и выходит из комнаты.

Люси вызывающе смотрит на мать:

— Вы любили сэра Филипа Сидни?

— Да. – Пенелопа не желает путаться в паутине лжи и отговорок; вокруг нее столько неправды, что на две жизни хватит. Увы, ей не облечь в слова те чувства, которые они с Сидни испытывали друг к другу. Возможно, именно разлука подогрела их взаимное влечение. В те дни Пенелопа почти ничего не знала о сердечных делах и о том, как первая любовь формирует личность. Не проходит и дня, чтобы она не вспоминала о Сидни. То услышит фразу, которую он часто говорил, то увидит его во сне, то заметит в отдалении его брата, то вспомнит строку из его стихов.