Книга Запретная любовь, страница 66 – Халит Зия Ушаклыгиль

Да, это было не что иное, как распутство в прямом смысле этого слова. Она злилась на себя. «Если нужно, я скажу, Пейкер права, так делать нельзя…» Да, а Фирдевс Ханым?

Она вдруг вспомнила слова Пейкер. Что та говорила? Что вышла замуж не для того, чтобы предать мужа. Когда Пейкер говорила это, у её взгляда было коварное значение. Что она имела в виду? Что другие, особенно Бихтер, вышли замуж, чтобы предать мужа? Она не собиралась этого делать, не собиралась быть похожей, например, на Фирдевс Ханым. О! Мать была постоянным позором её жизни. Сегодня, когда мать шутила с Бехлюлем, Бихтер хотела броситься к ней и сказать: «Постыдитесь, Вы — пожилая женщина, пожилая, понимаете?» Да, она клялась, что никогда не будет похожа на Фирдевс Ханым.

Когда она клялась себе не быть похожей на мать, ещё кое-что пришло ей в голову. Им с детства говорили, что Пейкер похожа на отца, а Бихтер пошла в мать. Раз все были единодушны, значит она действительно была похожа на мать и боялась этого сходства. Её сердце бросало в дрожь при мысли, что нешнее сходство сделает похожими и их жизни.

Она тоже, подобно Пейкер, должна была быть похожа на отца… У Пейкер были каштановые волосы, широкие плечи, плотное тело, короткие редкие брови, цвет кожи скорее соломенный, чем белый… Несомненно, Бихтер была красивее, но она охотно соглашалась быть менее красивой ради сходства с отцом. В её сердце была глубокая любовь к неизвестному отцу, она полностью отдала сердце, которое не могло быть отдано матери, памяти об умершем и украшала эту память. Бихтер создала биографию отца из случайно услышанных, собранных по крупицам деталей, затем она заставила его жить в мучениях в руках Фирдевс Ханым, семейная жизнь ничего не знавшего честного мужа стала для отца бедствием и, наконец, убила его страшным ударом. О! Как она любила отца! Она завидовала, что Пейкер была похожа на отца.

Бихтер думала, что Пейкер похожа на отца, поэтому будет счастлива в жизни, а она, Бихтер, будет несчастна в браке, состоявшемся по ошибке. Пейкер, конечно, была счастлива, любила мужа, у них был маленький Феридун. Спокойная семейная жизнь! А у неё, что было у неё?

Задавая себе этот вопрос, она сложила руки и находилась в темноте, как будто ожидая ответа от гарнитура из кленового дерева, атласных штор и роскошных вещей комнаты, погружённой во мрак. Любить, она хотела любить. В её жизни не хватало только этого. Но из этого и состояла жизни: любить, да, только так она могла добиться счастья. Маленькая, бедная, пустая комната, железная кровать, белые шторы, два плетёных стула — вот и вся бедная комната любви. Но любить, как она хотела любить! Она любила бы лихорадочной, безумной любовью и была бы счастлива. Теперь она будто была заживо погребена в могиле, облицованной чёрным мрамором, среди богатства роскошной комнаты. Она не могла дышать, задыхалась, хотела выбраться из могилы, жить, любить.

Она вскочила с места. Ей захотелось избавиться от этого мрака. Она тихонько, чтобы не было слышно, забралась на стул, дотянулась до светильника на потолке, похожего на фонарь из старых храмов, и зажгла его. Сначала казалось, что светильник не горит, затем вдруг с лёгким потрескиванием небольшая волна света дрогнула и жёлтым дымом рассеялась во мраке комнаты. В светильнике были жёлтые, зелёные, синие и красные стёкла. Слабый свет тускнел, темнел среди этих цветов и делал комнату похожей на пещеру, утонувшую в красках ночей под зелёным морем. Вещи стояли в беззвучном покое под этим светом, только тонкий прозрачный тюль струился над сменявшими друг друга зелёными, синими, жёлтыми и красными тенями. Струи беззвучного водопада как будто падали над вещами, стенами и зеркалом, отражавшим Бихтер в виде картины.