Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Пейкер говорила медленно, с улыбкой, водя по траве зонтиком, который был у неё в руке, Бехлюль улыбнулся с подозрительным видом, свойственным тем, кто слышит что-то невероятное, и спросил Пейкер: — Неужели? Пейкер ответила искренним голосом: — О! Это так верно, что прямо сейчас, когда не прошло ещё десяти минут, мне нужно увидеть Феридуна. Я хочу побежать, чтобы его догнать, а не для того, чтобы за мной гнались. Они издалека увидели мадемузаель Де Куртон и Нихаль. Чуть дальше лодка Бюлента зашла в ещё одну Америку. Бихтер кричала Бюленту: — Бюлент! Хватит уже, вылезайте! Бюлент продолжал играть в Кристофора Колумба и указывал Беширу на людей на берегу: — Вот, — говорил он. — Дикари! Нельзя вылезать, понимаешь? Потом… Он хотел что-то показать рукой. Наконец, по всеобщему настоянию, он решил причалить лодку. Бехлюль тихонько сказал Пейкер: — Хотите, отвезу Вас на лодке до конца речки? О! Как хорошо было бы наедине! Пейкер не ответила. Ей стало надоедать. Все шли вместе. Бюлент шагал впереди. Он сообщил: — Мы пришли! Мы пришли! Вот отец и Нихат Бей… Все уже были там. Несрин и Шайесте покрывали ковриками соломенный настил кофейни, Фирдевс Ханым пыталась поставить под дерево специальное кресло, которое привезла с собой. Катина с Феридуном на руках подбежала к Пейкер. Поодаль Шакире Ханым и Джемиле вытаскивали тарелки из корзины. Нихаль, которая сегодня была всем недовольна, сказала мадемуазель Де Куртон: — Ну вот, приехали. Теперь, теперь что будет? Будут сидеть так до вечера, да? Мадемуазель, можете сегодня не отходить от меня? Пейкер села на скамейку и что-то говорила Феридуну. Бехлюль сел чуть позади неё, его лёгкие опалял жгучй, ароматный, пьянящий воздух, исходивший от груди, шеи и волос молодой женщины, находившейся так близко. Казалось, он заинтересовался ребёнком и сказал: — Ваши глаза… Вдали, на берегу речки Нихат Бей вытянул руку и рисовал в воздухе карту проекта для Аднан Бея: — Не знаю, — сказал он, — представляете ли Вы себе речку со всем тем, что я хочу сделать? Думаю, достаточно придать ей вот такую глубину, чтобы использовать морскую воду. Сделайте здесь небольшую выставку кораблей, разместите маленькие прогулочные пароходы, элегантные гондолы, по одной из всевозможных лодок, характерных для разных стран мира. По берегам поставьте дворцы из Китая, Индии, Персии, Японии. Там, например, арабский дворец, затерянный среди пальм, впереди пагода среди банановых деревьев, сбоку венецианский дворец и причалившая к нему гондола… Пусть речка будет словно красивое зеркало востока и запада, севера и юга, пусть течёт, окрашенная разнообразными тенями. Пусть поднимающийся вверх воздушный шар видит Босфор, Стамбул, Золотой Рог, Принцевы острова и Мраморное море, когда по берегам бегают омнибусы, работающие на электричестве. Прибавьте к этому, если хотите, слона с маленьким дворцом на спине, паланкин, арабский паланкин, на спинах босоногих индусов, сани, запряжённые козами, даже не знаю, что-то со всех концов света. Тогда Вы сможете назвать это променадом и привести сюда жён, детей… Пока Аднан Бей с улыбкой терпеливо выслушивал эти радужные мечты, Гёксу текла, словно с лёгкой усмешкой шелестя волнами. Она текла, как расплавленное зелёное солнце, сверкала как зеркало, заржавевшее на августовском солнце, освещавшем её грязные воды, и окрашивалась в черновато-зелёный цвет от островков зелени на берегу, от зарослей травы, которые служили тёмным домом для пугающих змей и лягушек. Казалось, что сильный жар летнего солнца выжег луга вдали, высушил деревья и природа как будто зевала в душном воздухе. |