Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Она вскочила с постели, побежала к окну и в это время ещё один снежок ударился о край рамы. Нихаль посмотрела на сад. Все были там: Аднан Бей, Бехлюль, Бюлент, поднявшая широкий меховой воротник Бихтер и Бешир, присевший на корточки, чтобы собрать ещё не расстаявший снег… Они смотрели на неё, подняв головы. Бюлент готовил ещё один снежок. Нихаль, сделав знак рукой, сказала: «Иду!» Через пять минут она была в саду. В воздухе чувствовалось приятное тепло. Сегодня утром солнце как будто принесло весну, пробудившуюся раньше времени. Нихаль почувствовала, что полностью согрелась, как только вдохнула этот воздух. Снег на дорожках сада стал мягким и рыхлым. С веток, будто покрытых слоем белого мутного стекла, одна за другой падали капли. Одна из них упала на шею проходившей Нихаль. Она с испуганным криком подняла плечи. В этот миг Бюлент приказал всем, ждавшим её приближения со снежками в руках: — Огонь! На Нихаль посыпались снежки и она, подняв руку, прятала лицо. Один снежок попал чуть выше уха, в волосы. Нихаль пальцами стяхнула его с волос и сказала: «Теперь моя очередь!» Она спрыгнула с дороги, под деревом была куча снега, но на другой стороне Бюлент тоже не стоял на месте и между ними началась безжалостная война. Постепенно игра, которая началась как война по правилам, превратилась в борьбу, где дистанция между ними уменьшалась и снежки становились горстками снега, торопливо взятыми, чтобы можно было успеть раньше врага. Все вокруг смеялись, Аднан Бей кричал: «Хватит!» Оба вышли из этой войны уставшими, вываленными в снегу, запыхавшимися. Нихаль спросила прерывающимся голосом: — Папа, Бюлент проиграл, верно? Бюлент не верил в поражение и проговорил: — Кто проиграл? Хочешь, начнём ещё раз. Всё этому помешало. Аднан Бей пошёл вперёд, потянул за собой Нихаль, война закончилась. Бюлент бежал впереди и тряс ветки над дорожкой, когда они проходили. Шаг за шагом, отец и Нихаль попадали в снежную бурю. Через некоторое время Аднан Бей, словно опасаясь того, что скажет, тихо спросил: — Нихаль, мадемуазель Де Куртон тебе что-нибудь говорила? Нихаль остановилась в расстерянности, вдруг обнаружив связь между вопросом отца и нерешительностью в глазах старой гувернантки, пытавшейся что-то сказать вчера, и произнесла, глядя на отца: «Нет!» Оба остановились, Бюлент, в шаге от них, ждал с веткой в руке. Аднан Бей сказал: — Она собирается спросить твоего разрешения. — Но она уже ушла сегодня утром… — Нет, не то, Нихаль! — сказал Аднан Бей. — Не только на сегодня, мадемуазель Де Куртон говорит, что устала. Немного побыть в родном городе, со родственниками… Понимаешь, Нихаль? Нихаль очень хорошо понимала. Не отвечая, она с глубокой болью в сердце опустила взгляд. Бюлент спросил: — Как, отец? Кто, кто? Мадемуазель Де Куртон, да? Ах, этот старый попугай! Она, наконец, думает о поездке в родной город? Нихаль со слезами в глазах сказала: — Бюлент! Я запрещаю так говорить о женщине, которая была нам матерью. Бюлент ответил со смехом: — О, да, но ты не можешь запретить ей быть старым попугаем. Затем он выпустил ветку из руки, отряхнул снег, повернул голову и помахал рукой, словно обращаясь к воображаемому старому попугаю, который удалялся и ехал в родной город: — Удачи, мадемуазель! Большой привет от меня Вашим родственникам! |