Книга Как в японской дораме, страница 92 – Вера Анмут

— Я принёс чай и сладости, – сообщил Соби.

— Как мило, – хмуро буркнула я.

Мой новоявленный слуга поставил поднос на журнальный столик, аккуратно придвинул столик к дивану и сам занял место рядом со мной.

— Ты сердишься? – Голос Соби был мягок.

— Я не умею, как ты, быстро разводить тучи в моём настроении, – ворчала я. – Сначала они должны пролиться дождём.

— Не надо дождя. – С мольбой в хмельных глазах Соби прижал мою руку к своей груди. – Ты сегодня такая красивая, я прямо с ума схожу.

— Это заметно, – огрызнулась я.

А сама подумала: наверное, я действительно выбрала слишком открытый наряд, вот пьяный парень и завёлся. Но всё равно это его проблемы. Я демонстративно отобрала у Соби свою руку.

— Не сердись, Милена-тян. Лучше съешь пирожное. Сладкое успокаивает, возвращает душевное равновесие. – Соби был сама невинность. – Вкусно, правда. Я попробовал белое, оно с орехами.

Я покосилась на тарелку.

— А цветные с чем?

— Саа… Жёлтое, наверное, с лимоном, красное с клубникой, зелёное с киви. Начни с клубничного. В клубнике и бананах есть витамины счастья.

— Это было бы неплохо – съел витаминку и стал счастливым, – высказала я, чувствуя, как от улыбки собеседника тучи моего настроения постепенно растворяются.

— Да, было бы неплохо, – согласился Соби, отломив чайной ложкой кусочек красного бисквита. – Но, к сожалению, человечество ещё не додумалось до такого чуда. Вот, съешь.

Парень поднёс ложку с кусочком сладости к моему рту. Какой же он всё-таки настырный. Я открыла рот и приняла предложенное мне угощение, чем несказанно обрадовала моего кормильца.

— Аппарэ! Сейчас налью тебе чай.

Парень отложил ложку и взял чайник.

— Всё-таки, Соби, ты странный, – проговорила я, наблюдая за моим квартирантом.

— По-твоему, это хорошо или плохо?

— Не знаю даже.

Соби подал мне чашку с ароматным горячим напитком.

— Моя мама считает меня слишком эмоциональным. Ругает, что держу душу открытой.

— А это страшно?

Соби налил себе чай, взял чашку и пустился в пояснения.

— Понимаешь, человек не должен выставлять свои эмоции напоказ. Особенно мужчина. Нельзя жизнь окружающих усложнять своими чувствами. Я стараюсь быть скромнее, сдержаннее, но мой беспокойный нрав постоянно выходит из-под контроля.

— Но что плохого, если ты поделишься радостью с друзьями или попросишь о помощи в беде? – непонимающе пожала я плечами.

Соби отставил свою чашку и, отломив ещё кусок бисквита, снова поднёс его к моему рту. Увлечённая беседой, я безропотно приняла угощение.

— Твоё душевное состояние должно волновать только тебя и твоих близких. С остальными необходимо соблюдать дистанцию и физическую, и моральную. У других людей и своих проблем хватает. Не надо заставлять их волноваться о тебе. Если кто-то из них захочет помочь, то сам предложит помощь.

— Но это неправильно.

— Наши с тобой культуры по-разному смотрят на этот вопрос.

Мой кормилец протянул мне очередной кусочек пирожного, и я его снова съела, наблюдая за приятной улыбкой и добрым взглядом раскосых глаз.

— Расскажи мне, какие вы… японцы?

Бровь Соби удивлённо вздрогнула, а улыбка стала ещё шире.

— Довольно сложный вопрос. В двух словах и не скажешь. – Соби взял чашку и, отхлебнув из неё, задумчиво вгляделся в вечер за окном. – Мы гордые, храбрые, преданные… И в то же время легко ранимые, верим в добро, в любовь, в красоту мира. Снаружи камень, внутри вулкан и цунами. Мы философски принимаем жизнь, терпеливо сносим удары судьбы, и всё же оптимистично смотрим в будущее. Мы мало говорим, но много наблюдаем. Слова – пустые звуки, и порой молчание, взгляд, лёгкий жест могут рассказать больше и честнее.