Книга Как в японской дораме, страница 83 – Вера Анмут

Я недоумённо воззрилась на него. Смотрите, как раскомандывался! Почувствовал себя хозяином положения?

— Извини, но я буду есть вилкой, – пока ещё спокойно возразила я.

Соби устало вздохнул, отставил бутылку.

— Ты не умеешь есть палочками? – догадался он.

— Ни разу в жизни ими не пользовалась, – без какого-либо стыда ответила я.

— Так давай я тебя научу.

— Не надо.

Но Соби уже загорелся.

— Давай, это проще, чем кажется. – Парень вскочил с места и, нависнув надо мной, азартно принялся за обучение. – Одну палочку зажимаешь межу этими пальцами, вторую – между этими. Она подвижная. Вот так, как клюв аиста. Теперь берёшь кусочек…

— Не получается.

— Потому что пытаешься двумя палочками двигать. Нижней поддеваешь, верхней придерживаешь. Давай, сорэ-ва кантан-ни^[50].

— Нет, неудобно. – Я с нервом отложила палочки.

— Не капризничай, – мягко отозвался Соби. – Попробуй ещё раз. Бери палочки…

— Не понимаю, какая разница, чем я буду есть?

Полная негодования я повернулась к моему наставнику, и мой взгляд тут же упёрся в лицо парня. Оно находилось так близко, что можно было рассмотреть каждую его чёрточку, сосчитать все реснички вокруг невинно-распахнутых раскосых тёмно-карих глаз.

— Никакой разницы, – проговорил Соби. – Я только хотел…

Он только хотел немного праздника, только хотел несколько минут почувствовать себя дома, чуть-чуть приблизить Родину. Разве он хотел многого? Совесть снова грубо упрекнула меня в эгоизме, заставив устыдиться своего поведения. Я вернулась к тарелкам и взяла в руки палочки.

— Вот так? Правильно держу?

— Да. Не зажимай слишком сильно. Милена, если тебе действительно неудобно…

— Отстань. Дай сосредоточиться.

— Нижнюю старайся не шевелить. Вот… Вот! Получилось! Аппарэ!

Мне и в самом деле удалось подцепить кусочек какого-то овоща, поднять его и перенести к себе на тарелку. Потом так же поступить и со вторым кусочком. Действительно несложно! Мне даже понравилось. Видать, совсем я одичала при своей жизни затворницы: никуда не хожу, ни с кем не общаюсь, не пробую новых блюд, и в жизнь ничего нового не впускаю. Лишь ворчу и критикую, как бабка старая. Не то что Анжела, которая всё умеет, всё знает и чувств своих не стесняется.

Я кинула взгляд на подругу. Всё это время, Анжела вела себя предельно скромно; наблюдая за моим обучением, не проронила ни одного слова, ни разу не хихикнула, не съязвила. На моём фоне сама доброта и нежность. Для Соби старается, не иначе. Надеется, что он ей поверит.

Я покосилась на Соби, который уже вернулся на своё место и теперь с довольной миной наполнял рюмки сакэ. Вот мы дурёхи. Очевидно, что парня сейчас не волновали ни мои угрызения совести, ни душевные муки Анжелы. Предстоящий праздник живота увлекал его гораздо сильнее.

— Я предлагаю выпить за наше перемирие, – взяла слово Анжела, когда мы все подняли свои рюмки. – Ещё раз прошу у вас прощения за мой ужасный предательский поступок. Милена, Соби, вы такие хорошие… Мне бы очень хотелось остаться вашим другом.

— Больше не поступай так, Анжела-тян, – со всей серьёзностью отвечал ей Соби. – Ни с нами, ни с другими. Доверие трудно приобрести, но очень легко потерять. Я согласен на перемирие. Кампай!

Парень не спеша выпил сакэ и прикрыл глаза от удовольствия.

— Словно домой вернулся, – выдохнул он.