Книга Как в японской дораме, страница 42 – Вера Анмут

С лучезарнейшей улыбкой Соби обернулся ко мне, подошёл, заботливо взял меня под руки. Зачем он так поступает? Разве не понимает, что от его действий совесть, мучаясь сама, раздирает и меня на части? Парень провёл и усадил меня за стол. Настроение его подозрительно быстро улучшалось.

— Ты притворяешься или вправду легко прощаешь обиды? – с недоверием поинтересовалась я.

— Смотря, как обидят, – ответил Соби. – А вообще, если в себе гнев не поддерживать, он быстро проходит. У нас говорят: «У кого весёлый нрав, тот и сквозь железо пройдет».

Парень вернулся к плите, где на огне стояла закрытая крышкой большая сковорода и издавала скворчащие звуки.

— К тому же, я не хочу портить с тобой отношения из-за какого-то грубого невежды, – добавил Соби, открыв крышку и перемешивая ароматное содержимое сковороды. – Мы и так ссоримся каждый день. Прямо как в японских дорамах. Там герои тоже постоянно то ругаются и расходятся, то мирятся и сходятся.

— Ты любишь смотреть эти дорамы?

— Не так, чтоб очень. Смотрю, когда больше делать нечего. Хотя среди них встречаются довольно интересные.

— А покажи мне хотя бы одну.

Удивлённо приподняв бровь, Соби с интересом покосился на меня.

— Но это обычные сериалы.

— Ну и что? Я никогда не видела японских сериалов.

— Киман^[15], – согласился Соби. – После ужина найдём что-нибудь достойное внимания. Я даже знаю, что. Очень весёлый фильм. Тебе понравится.

5 ДЕНЬ

Хорошо, что в тот день у меня не было много работы. Ибо мои мысли совсем не хотели бродить среди цифр, а предпочитали витать где-то в облаках приятных воспоминаний.

Прошедший вечер начался ужасно со скандалов, зато закончился весело со смехом. И всё благодаря Соби. После ужина, пока я принимала душ, он нашёл в интернете фильм, который хотел мне показать. Правда, этот японский сериал оказался без перевода, но Соби решил проблему быстро, отважно возложив нелёгкую роль переводчика на себя. Фильм и вправду оказался интересным и весёлым. Впрочем, сам переводчик веселил меня значительно больше. В зависимости от персонажа, Соби менял тембр голоса, старательно передавал эмоции героя, то охая, то рыча, то скромно заикаясь, то гневно вскрикивая. Особенно смешно у него получалось женское кокетство. Мы просмотрели три серии, и я уже изнемогала от смеха, слёзы текли потоком, щёки болели.

— Ну что, ещё одну серию смотрим? – поинтересовался Соби.

— Нет! Пожалей меня, – взмолилась я, с трудом переводя дыхание после бурного смеха.

— Значит, тебе фильм не понравился.

— Понравился. Но у меня больше нет сил смеяться. Ох, Соби, тебе только в кино играть!

— Да вот, не получилось.

— А раньше ты нигде не участвовал? В каких-нибудь спектаклях?

— В детстве только, в школьном театре. Но так как я был очень толстым, то мне доставались лишь роли глупых обжор да жадных хозяев.

— Ты был толстым? – не поверила я. – Да ладно!

— Круглым, как мячик, – спокойно ответил Соби. – Когда я пошёл в школу, мама решила отдать меня в какую-нибудь спортивную секцию. Но такого толстяка никуда не принимали. По соседству с нами жила учительница танцев, она пожалела меня и пригласила в свой класс. Там было двенадцать девочек и два мальчика. И я. Девчонки смеялись надо мной. А мне так понравилось танцевать, что я решил во что бы то ни стало стать лучшим, среди всех. А позже у меня появился более серьёзный стимул похудеть.