Книга Как в японской дораме, страница 150 – Вера Анмут

— Выбери меня, Соби, выбери мою любовь, – жарко говорила она. – Аи шитеру.^[76] Я умею быть верной, умею быть нежной, быть послушной… Я буду любой, какой захочешь, только не отвергай меня.

Соби не смотрел на страдающую Анжелу, его глаза были опущены, а лицо ничего не выражало. И в то же время он не останавливал ласку рук, которые бродили по его плечам, шее, щекам. Наконец Анжела повернула лицо парня к себе и склонилась над ним так низко, что я смогла теперь наблюдать лишь её кудрявый затылок. Но по плавным движениям этого затылка и по тихим вздохам, я поняла, что бесстыжая женщина заменила слова поцелуями.

Кобра ревности безжалостно сжимала моё сердце в своих холодных кольцах, обливая его ядом тихой злобы. И почему я в эту минуту здесь, а не там? Уж я бы не допустила подобных вольностей. Я бы живо выставила мерзавку за порог! Как смела она целовать моего Соби? Моего Соби! А Анжела, будто издеваясь надо мной, нагло задрала футболку парня и принялась ласкать его грудь, живот… Даже запустила руку под резинку брюк. Если бы я была не на рабочем месте в окружении трёх коллег, если бы мне не требовалось сохранять видимое спокойствие, я бы непременно истерично закричала бы от боли, от тяжёлой боли сковавшей всё моё естество!

Убила бы. Если бы я сейчас была там, точно прибила бы стерву!

Да и Соби тоже хорош – не противился, не отталкивал, правда, и сам бездействовал. Одна его рука неподвижно лежала на диване, а вот, что делала другая, мне видно не было.

Анжела всё целовала и целовала, и, казалось, это будет продолжаться бесконечно. Рука её продолжала бродить по телу парня, и ласки становились всё откровеннее и бесстыднее. Наконец Анжела приподняла голову, чтобы отдышаться. И тут раздался ледяной голос:

— Довольна?

Голос Соби и в самом деле был настолько пронизан холодом, что Анжела опешила и отшатнулась, а я едва не запрыгала от радости. Особенно, когда увидела каменное лицо моего парня.

— Получила, чего хотела?

Соби резко одёрнул футболку, окинул Анжелу надменным взглядом и, громко цокнув языком, поднялся с дивана.

— Ну почему ты так груб со мной, милый? – простонала девушка.

Парень не смотрел на неё, стоял с равнодушным видом, скрестив на груди руки.

— Ты получила плату, теперь давай товар. Выкладывай, что говорила обо мне Милена?

Неужели расскажет? Какая же я дура, что откровенничала с ней!

Анжела поднялась с дивана, прошла и остановилась напротив Соби. По разочарованию на её лице мне показалось, она уже поняла, что бороться дальше не имело смысла.

— Ты ей не нравишься, Соби, – выдала она, уверенно смотря прямо в глаза собеседнику. – Милена находит тебя симпатичным, забавным, ей приятно, что ты, словно собачонка, встречаешь её после работы, готовишь для неё ужин, но она не любит тебя.

Я оскалила зубы. Эх, если б я сейчас была там, лично откусила бы лживый язык этой интриганке!

— К тому же, ты японец, – продолжала мерзавка. – Человек далёкий не только по месту жительства, но и по мировоззрению, и даже по внешности. Милене более по вкусу мужчины белой расы. А ты её частенько раздражаешь. Да-да, она так и сказала: «Он часто меня откровенно раздражает».

Да, я так говорила. Но слово «часто» в моей речи точно отсутствовало.

— Это ерунда, – отмахнулся Соби. – Даже любящие люди порой раздражают друг друга.