Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 44 – Вера Анмут

— Что-то вид у тебя не радостный. – Магда вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.

— А разве вы не заметили, мама, что Генрих приехал домой не один?

— Заметила. С ним рыцарь Кроненберг и…

— Да нет же. Взгляните лучше.

И Патриция подвела мать к окну. Магда выглянула во двор и увидела, как Генрих прежде, чем слезть с коня передал одной из служанок со своих рук маленького мальчика.

— Он привёз сына? – ахнула графиня.

— Да. Сомнений нет, это волчонок Берхард, – подтвердила Патриция. – Теперь мне придётся играть роль любящей мачехи, заботиться о нём, воспитывать. До чего же противно.

— Это ненадолго, – обняв дочь, пообещала Магда.

Однако, пора встречать супруга. Патриция накинула длинный плащ, прикрыв голову капюшоном, и поторопилась во двор. Там уже собралась вся челядь и радостными возгласами приветствовала своего господина и его свиту.

— Как приятно возвращаться домой, Клос! – признался Генрих, оглядываясь вокруг.

— Особенно когда дома есть кто-то, кто любит и ждёт вас, – поддержал Клос Кроненберг.

Ландграф передал поводья конюху, и тот повёл коня в конюшни. Клос тоже покинул седло и приблизился к Генриху, который забирал у служанки своего сына.

— Берхард молодец, – заметил Клос Кроненберг, – спокойно перенёс путешествие. Не капризничал и не плакал.

— Регентропфы всегда были сильными и выносливыми, – похвастал Генрих. – Этот род не порождал трусов. Пойдём к папе, Берхард, – обратился он к сыну, который распахнутыми глазами с любопытством разглядывал незнакомое место и незнакомых людей вокруг. – Посмотри, сынок, ты приехал в свой родной дом, где жили твои предки, где ты станешь правителем, где родятся дети твои, и будут жить твои потомки.

Ландграф фон Регентропф обвёл гордым взором высокие каменные стены родового замка, и душа его замирала от такого величия, от сознания, что это величие принадлежит ему, его роду, его сыновьям. Опустив взгляд, Генрих заметил на крыльце Патрицию и, широко улыбнувшись, тут же направился к ней.

— Приветствую тебя, дорогая моя супруга! – воскликнул он.

Патриция улыбнулась в ответ. Как бы велика была её радость, если бы не присутствие ненавистного ей мальчишки.

— Добро пожаловать домой, Генрих! – поклонившись мужу, ответила Патриция. – В нём поселилась грусть без тебя.

— Теперь в него вернётся веселье. И даже увеличится! Посмотри, Патриция, кого я привёз к нам. Это Берхард. Тот самый мальчик, которого ты милостиво согласилась взять под свою опеку.

Патриция внимательно поглядела на малыша. Она видела Эльзу Штаузенг всего два раза в жизни, но прекрасно помнила её лицо, которое при всём своём желании не могла не признать красивым, особенно тёмно-карие глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц. И теперь эти самые глаза смотрели на Патрицию со смуглого лица маленького мальчика, которого ей надлежало растить вместе со своими детьми, терпеть его постоянное присутствие в её доме. Она уже предчувствовала боль предстоящей пытки этими глазами, которые станут ежедневно беспощадно напоминать об измене мужа, о его большой любви к Эльзе Штаузенг.

Патриция старательно подавила в себе возмущение и, с усилием проглотив горечь обиды, сказала:

— Какой милый малыш. Но он совсем замёрз, пойдёмте скорее в помещение.

И Патриция поторопилась отвернуться от мальчика и уйти в дом. Следом за ней прошли ландграф с Берхардом на руках и его свита. Генрих пребывал в прекрасном настроении, радуясь возвращению домой и ещё больше тому, что отныне Берхард будет жить рядом с ним в замке Регентропф. Он и не подозревал, какие чувства кипели в душе его супруги, какая ненависть жила в ней к его старшему сыну, и как именно она планировала распорядиться судьбой и жизнью мальчика.