Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 293 – Вера Анмут

Поняв распоряжение, Аксел поспешил к лекарю.

— Я не хочу есть, мама, – тихо проговорил Густав.

— Телу нужны силы. – Патриция поправила одеяло.

— Боюсь, они уже на исходе и никакая еда их не восполнит.

Какие странные речи для Густава, который всегда уверенно смотрел в жизнь, в будущее. Сердце Патриции заволновалось ещё больше.

— Что говоришь ты такое, Густав? С тобой случился обычный приступ. Уже к обеду ты встанешь с постели.

— А в ночь лягу снова. Он высасывает из меня жизнь. Постепенно, жестоко, настойчиво. Он не торопится, у него теперь времени много. Но дело своё он доведёт до конца, обязательно.

— Видимо, страшный сон ещё не покинул разум твой.

Патриция пыталась говорить спокойно, чтобы и у сына унять волнение, однако в груди её сердце обливалось слезами, слушая страшные откровения.

В покои вошёл лекарь Гойербарг и сразу направился к больному. Патриция не стала мешать ему. Вышла, отправилась в кухню. Повседневные заботы должны отвлечь от чёрных мыслей.

Густав не позволил лекарю надолго задерживаться у его постели. Приняв от него лекарство, он попросил, даже потребовал, чтобы Гойербарг шёл заниматься своими делами. В покоях остался лишь Аксел. Он помог другу сесть, подложив ещё одну подушку под его спину.

— Зелье Гойербарга такое горькое, подай мне воды, – сказал Густав.

Аксел выполнил просьбу, протянул другу глиняную чашку с водой. Густав жадно осушил её.

— Зато это зелье быстро снимает с тебя тяжесть недуга, – заметил Аксел, принимая чашку обратно. – Без Гойербарга тебе с болезнью не справиться.

— Скоро и он будет бессилен.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда. Волчонок от меня не отстанет, пока не убьёт.

— Его не нужно бояться, вот и всё, – советовал Аксел. – Не общайся с ним, не разговаривай. А если снова увидишь, так сделай вид, будто не замечаешь.

— Легко говорить тебе, – угрюмо отозвался Густав. – Ты его не видишь. Его месть на тебя не распространяется. Всё, оставь эту мерзкую тему. Что там за окном?

— Раннее солнечное утро.

— Солнечное, это хорошо. Если к обеду встану, надо будет выйти на улицу. Хочу на воздух. Чуть позже позови ко мне Гретту.

— Мне пришлось её арестовать, Густав, – доложил Аксел.

— Как арестовать? – удивился молодой ландграф. – За что?

— Вчера поздним вечером я застал её в покоях Берхарда. Она там колдовала.

— Что делала? – ещё больше удивился Густав. – Это как?

Аксел рассказал всё, как было. Как он заметил приоткрытую дверь в покои, свет факела внутри комнаты. Правда, свет быстро погас, и потому Аксел не успел рассмотреть человека. К двери никто не вышел, однако она резко захлопнулась, да столь крепко, что открыть её оказалось невозможно, хотя никто и ничто не держало ее. Даже трое прибежавших на зов солдат не смогли справиться. Рассказал, как дверь потом так же резко открылась, а за порогом стояла Гретта и надменно улыбалась.

— Я велел отвести Гретту в темницу, – заканчивал свой рассказ Аксел. – Ты сам решай, что делать с ней. У дверей её комнаты я обнаружил спящего стражника. Наверняка, это она его усыпила. Ключа от покоев Берхарда в ящике нет – Гретта смогла выкрасть его, хотя в комнату не входила. А может быть, открыла дверь колдовством.

Густав слушал молча. Разочарование тяжёлым грузом давило на сердце, осознание предательства стучало в голове тупой болью. Как эта неблагодарная женщина осмелилась пойти против него? Против человека, который дал ей имя, титул, уважение, который, в конце концов, сохранил жизнь её отцу-предателю!