Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 274 – Вера Анмут

— Да, ваше сиятельство, заперли.

— Отдайте ключи. Позже я сам займусь вещами брата, раз уж вы такие пугливые.

Заполучив от слуг ключи, Густав спешным широким шагом вышел из залы. Он заметно нервничал, и неясный страх вновь неприятно покусывал сердце. Призрак обретал силу, уже начал являться и другим людям, шумит и хлопает дверьми. А может, всё-таки то был сквозняк? Что бы там ни было, чернь всё равно начнёт распускать языки, и завтра о призраке узнают все обитатели замка.

Подойдя к своим покоям, Густав остановился и неуверенно покосился на соседнюю дверь. Как забавно, он и привидение Берхарда оказались соседями. Забавно. Вот только смеяться почему-то не хотелось. Густав вошёл в комнату и первым делом направился к сундуку с одеждой. Грянул гром. Юноша недовольно посмотрел в окно – дождь лил как из ведра, тучи совсем не пропускали солнце, в помещении царил полумрак, словно поздним вечером. Пробубнив ругательства, Густав вернулся к прерванному занятию. Переоделся в сухую одежду, пригладил влажные волосы, закрыл сундук. Вот теперь можно идти к Гретте, и уж сегодня никто и ничто его не остановит.

Но едва Густав повернулся, как замер на месте. Прямо перед ним в кресле сидел Берхард. Спокойный, надменный, неподвижный, словно каменное изваяние, сидел и смотрел ему в глаза. Однако в этот раз при виде брата вместо страха в душе Густава вспыхнула великая ненависть, а из горла вместо крика ужаса вырвался злой звериный рык.

— Ты снова преследуешь меня! – свирепо прорычал он призраку. – Что тебе от меня нужно? Ты остался на земле, чтобы мстить?!

— Мстить, – неожиданно отозвался Берхард.

Густав остолбенел. Призрак мог говорить! Но звук голоса исходил не от него самого, а будто отовсюду просачивался сквозь воздух. Впрочем, Густав быстро стряхнул с себя оцепенение. Пусть говорит, пусть двигается, пусть хоть в чудовище превращается, приведение его более не испугает.

— Кому мстить? – рявкнул Густав. – Мне? Ты, бестелесная тварь! Ты хочешь меня убить?

— Убить, – вновь разнеслось повсюду.

— Думаешь, напугал меня? Нет уж, у тебя ничего не выйдет. Я не боюсь тебя. Слышишь? Ты мне не страшен. Не страшен!

— Страшен.

— Нет! Я не боюсь тебя! – вопил Густав. – Безродный волчонок! Ты никто. Ты ничто! Ты ничего не сможешь мне сделать! Как бы ты ни старался, ты слаб, ты бессилен против меня, живого! Бессилен!

Внезапно раздался оглушительный раскат грома. Нет, не за окном, а прямо здесь, над головой. Густав вздрогнул от неожиданности и даже испуганно пригнулся. Задрав голову, он оглядел потолок. Ерунда, ливень мог подавать голос только с улицы, просто туча находилась непосредственно над крышами замка. Но смех. Откуда звучит смех? Густав опустил голову и вновь направил взор на кресло, в котором по-прежнему, не меняя позы, сидел Берхард. Сидел и смеялся. Смеялся жестоко, надменно, громко. И смех его разносился по всей комнате, исходил из всех щелей и просачивался под самую кожу, сковывая омерзительным холодом сердце и разум.

— Замолчи, – едва выдохнул Густав. – Тебе всё равно не запугать меня.

Но его неуверенный хрип вызвал у призрака лишь новый взрыв смеха. И всё-таки Густав боялся. Боялся и злился. Злился на призрак, что тот не желал отправляться в ад, злился на себя, что не в силах был отправить его туда. Дрожь волной пробежала по телу, знакомая нервная дрожь, и мысли как-то хаотично засуетились. Злость и ненависть покрывали взор красной пеленой. Только не приступ, только не новое унижение немощью. А призрак Берхарда всё смеялся, продолжая издеваться над жалким смертным человечком.