Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 242 – Вера Анмут

— А я против этой свадьбы! – топнула ногой Патриция.

— Не нужно быть против меня, матушка.

Густав произнёс это тихо, с пронизывающим, словно игла, взглядом. И Патриция вздрогнула. Чудовище. Он теперь понял, как легко можно устранить несогласных с ним, мешающих ему людей, и он будет продолжать поступать так, даже несмотря на то, кто ему эти люди, и что они для него в жизни сделали. Впрочем, не она ли сама поступала точно так же? Но нет, против родных и любимых людей она никогда ничего не замышляла.

Патриция отвернулась. Ладно, пусть делает, как хочет. Густав так же упрям, как и его отец, как и все Регентропфы. Если он что-то решил, то решил окончательно, и спорить с ним – лишь себе вредить.

— И когда же ты собираешься жениться?

— Да сразу после похорон, – просто ответил Густав.

Патрицию снова охватило недоумение.

— Но… как же соблюдение траура? – обернулась она к сыну. – Народ осудит тебя.

— А мы поженимся тихо, в домовой часовне.

— И Гретта согласна?

— Я убедил её.

— И барон Хафф?

— Со мной все согласны, мама.

— А как же маркграф? Что ты ему скажешь?

— Я с ним уже говорил сегодня и всё объяснил. Маркграф, разумеется, был недоволен и даже зол, но что поделать, если его дочери так не повезло. Официально её женихом считался Берхард, а он умер.

— Маркграф теперь станет врагом твоим.

— Эта беда не великая.

Густав подошёл к матери и поцеловал в щёку нежно, как любящий сын.

— Не беспокойтесь ни о чём, матушка, – с улыбкой проговорил он. – Я знаю, что делаю. Поверьте, так будет лучше.

И Патриция покорилась. Её сын не глуп, он повзрослел, возмужал, он стал правителем обширных земель и господином многих людей, он почувствовал власть, но он знает, что такое ответственность. Она поверит ему и не станет вмешиваться.

— Хорошо, Густав, – ответила Патриция. – Поступай, как считаешь нужным. Об одном лишь прошу тебя. Сохрани эти земли такими же мирными и богатыми, какими получил их от предков своих.

— Это я вам обещаю, матушка.

Утро приветствовало людей ярким солнцем и лёгким прохладным ветерком. От ночной грозы и ливня остались лишь маленькие серые облачка да грязь на дороге. Впрочем, грязь довольно быстро присохла под лучами жаркого солнца. И к тому времени, когда траурная процессия длинной вереницей двинулась из замка Регентропф в собор, дорога опять стала сухой и твёрдой.

Впереди ехали два катафалка с телами усопших: короля Регенплатца ландграфа Генриха фон Регентропфа и старшего сына его Берхарда. За ними следовали вдова, покрытая чёрной вуалью, младший сын, старательно напускавший на себя скорбь утраты, дочь, периодически утиравшая слёзы, родные усопших, близкие люди, друзья. А дальше – приглашённые знатные гости, которые ехали в Регенплатц, чтобы повеселиться на свадьбах, а пришлось печально и тоскливо вздыхать на похоронах. У многих женщин даже не было подходящих к случаю чёрных платьев, и им пришлось накинуть на плечи тёмные плащи. Благо, северный ветер отгонял летнюю жару, и в плащах они чувствовали себя вполне комфортно.

У Гретты тоже не нашлось чёрного наряда, зато имелось тёмно-серое блио, скромное, без лишних украшений. И конечно же, чёрный лёгкий плащ. Впрочем, девушку мало заботил её внешний вид. Она без всяких эмоций позволила Лизхен одеть её, причесать и заколоть серебряной брошью её русые кудри, немого припудрить покрасневшие от слёз глаза. Всё с той же отчуждённостью она позволила Акселу Тарфу вывести себя из комнаты, провести по коридорам и усадить на коня. Мир для несчастной Гретты перестал существовать, осталось только горе. Горе и слёзы. Как выжить среди них, как их выдержать? Разве найдётся в ней столько сил?