Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 22 – Вера Анмут

— Как заказано? – опешил Ахим. – Кем?

— Одной дамой, занимающей в Регенплатце весьма высокое положение.

— Дамой?.. Заказано дамой?.. – Ахим Штаузенг никак не мог в это поверить. – Да кому моя дочь могла столь сильно мешать, что её захотели убить?

— Имени той дамы бродяги не знают. Но вы подумайте сами…

Ахим нахмурил лоб в размышлениях, и довольно быстро его осенила догадка.

— Неужели?.. – Но нет, в его голове никак не приживалась эта мысль. – Неужели ландграфиня Патриция фон Регентропф?

— Я пришёл к такому же выводу.

— Но она такая милая добрая женщина… Нет, она бы на такое не пошла.

— Прежде всего, она оскорблённая изменой мужа жена, – возразил Клос. – Ей Генрих предпочёл другую, и эта другая стала занимать слишком большое место в его жизни.

Ахим Штаузенг опустился на стул и удручённо склонил голову в ладони, запустив пальцы в седеющие тёмные волосы. Да, конечно, это она, Патриция. Больше некому. Эльза была тихой доброй девушкой, никогда никому не причиняла и даже не желала зла, но, полюбив женатого мужчину, она стала коварной соперницей в глазах обиженной жены.

— Ландграф говорил, что его супруга ничего не знает, – тихо произнёс он.

— О чём смолчал Генрих, о том поведал город.

— Это точно, разве такое можно скрыть? Бедная моя дочка. Я так просил Эльзу не потакать ухаживаниям ландграфа. Я как чувствовал, что добром это не закончится! Но она лишь твердила, что любит его, что счастлива. И я тоже не мог проявить достаточно строгости! Ведь любовь эта грешная, а за грехи всегда платить приходится.

— Ваше горе понятно, и я его разделяю, – посочувствовал Клос. – И всё же Эльза достойна Рая, ибо чувства её были чисты и искренни.

Но, уткнувшись в свои горестные думы, Ахим не слушал слова утешения. Он вновь видел счастливые глаза юной дочери, слышал её звонкий смех, в его памяти мелькали яркие картинки из тех времён, где Эльза ещё жива. Бедный Ахим, его любовь к дочери была велика. Он растил Эльзу один, лелеял, он посвятил ей всю жизнь свою, оберегал от бед. И вот у него отняли его нежного ангела, его любимую девочку, кроткую, милую, добрую, которая просто хотела быть счастливой. И вдруг Ахим вскинул голову.

— Так вот почему Эльза просила Генриха не наказывать сурово её обидчиков! – воскликнул он. – Вот почему она сказала, что понимает причины их поступка, что прощает их! Она знала их имена. Знала, но промолчала, не желая мстить им.

Да только если месть так и не смогла ожесточить сердце юной Эльзы, то страдающий от горя отец широко распахнул перед ней двери своей души. Ахим вскочил с места и быстро приблизился к Клосу.

— Выполнит ли ландграф данное Эльзе обещание или не выполнит, простит преступников или нет, но он должен узнать имя истинного виновника убийства моей дочери! – потребовал он.

— Любовь Генриха к Эльзе была сильна и огромна, и потому он обязательно накажет виновного, даже если это окажется супруга его, – ответил Клос.

— И поделом ей!

— Только знаете, гер Штаузенг, – продолжал рыцарь Кроненберг, – Ландграф недавно приезжал ко мне и поведал, что Патриция искренне раскаивается в злобе своей на бедную девушку, и даже решила месяц провести в молитвах и покаянии. Мне кажется, она сама пришла в ужас от своего злодеяния и теперь терзается муками совести.