Книга И это пройдет…, страница 49 – Вера Чистякова

Оля отрицательно покачала головой, она не понимала, к чему клонит отец. Для нее история была однозначной. Никаких сомнений в праве на гордость за страну не возникало

* * *

— Полей сюда, — сказала мама, вытирая серую гранитную плиту.

Мира послушно наклонила горлышко пятилитровой пластиковой бутылки на фотографию пожилого мужчины, смотрящую с гранитной плиты в вечность. Каждый год на 9 Мая они с мамой приезжали на старое сельское кладбище. Здесь покоились ее прабабушка и прадедушка, оба участники войны, они познакомились под Польшей перед самой победой, прожили вместе долгую, трудную, но очень счастливую жизнь: построили дом, родили троих детей. А вот братья прадедушки, а их было четверо, с войны не вернулись. В деревне на мемориальной плите список из 98 фамилий, каждый раз, когда Мира проходила мимо него, к горлу подступал комок. Из пятерых сыновей выжил только один, и это- большая удача. Мира с раннего возраста мечтала, что у нее будет много детей, и, глядя на памятные таблички, она кожей чувствовала весь ужас этой трагедии. Но здесь, на кладбище, ей почему-то не было страшно. Она слышала, как в лесу перекликаются птицы, ветерок шумит в одевающихся в зеленое платье ветвях. Кругом покой и умиротворение. Зазвонили колокола, их чистый звон эхом раскатывался меж витых оградок и скромных могил. Мать выпрямилась и перекрестилась.

В конце большого туристического автобуса было жарко. Вентилятор никак не хотел работать. Аня скинула кроссовки, подсунула ноги под себя и стянула толстовку, оставшись в легком топе на тонких бретелях. Ее мягкие волосы рассыпались по плечам, крупные кудри падали на белую кожу внезапно сильно округлившейся груди. Оля сидела рядом, демонстративно отвернувшись. Они не разговаривали уже несколько месяцев. И все из-за Пашки. Аня чувствовала себя страшно виноватой. Но она не могла удержаться. Ей очень хотелось объяснить все Оле, попросить прощения. Но та отказывалась с ней разговаривать. То, что они сейчас сидели рядом вышло случайно. Аня опять опоздала, и единственное место было рядом с Олей. Украдкой поглядывая на подругу, Аня надеялась, что дальний путь до Петербурга развяжет ей язык. Но Оля хранила молчание.

— Анька, иди к нам, — позвал ее один из одноклассников, — мы в дурака играем.

Девочка отрицательно покачала головой. Ей не хотелось сейчас кокетничать с мальчишками. За этот год Аня успела отточить навыки быстрого привлечения внимания. Они позволили ей на дискотеках танцевать все медляки, но и из-за них появились враги среди девчонок. До тех пор, пока рядом были Полина и Оля, Аня не обращала на это внимания. Сейчас же Поля укатила на дачу, а вторая подруга с ней не разговаривает. «Черт бы побрал этого Пашку», — бурчала Аня про себя, ее распирало раздражение, даже Мира, которая всегда недолюбливала Олю, ее не поддержала. Когда она рассказала про конфликт, Мирка долго смеялась, а потом заявила, что так Ане и надо, ибо нечего чужим мальчикам глазки строить. Ну разве она нарочно? Ведь он ей тоже нравился. Наконец Аня не выдержала:

— Ты вообще со мной разговаривать не планируешь? — не особо рассчитывая на ответ, спросила она.

Оля посмотрела на Аню уничижительным взглядом. В сущности, она уже сама не знала, злится ли она до сих пор. Но страх, что ее подруга может поступать по отношению к ней так скверно до конца не улегся. Оля промолчала.