Онлайн книга «И это пройдет…»
|
— Вот паразитка, — продолжала ругаться Мирина мама, — лепёху еще навалила. Мира, убери за ней, не гоже это, когда навоз в бане, — с этими словами она погнала корову вверх по пригорку, туда, где стоял покосившийся дом Афонина. Мира недовольно сопела: «Почему она должна убирать за чужой коровой? Это же не честно! Вот был бы папа дома, он бы сходил к соседу, тот бы мигом все убрал и научился привязывать свою животину!» * * * — Папа, почему Робин Гуд считается благородным? — задумчиво спросила Оля, отложив книгу. Отец поправил очки и отложил ручку. — Я думаю, он помогал бедным, люди ценили его, за это и прозвали благородным, — серьезно ответил он. — Но ведь он же все равно разбойник, — удивилась Оля, — а как же заповеди: не убивай, не кради? — Дочь, и заповеди и легенды сложили люди. Они и определили, когда убивать и грабить — это благородство, а когда наоборот. — Все равно, это неправильно, — упиралась Оля, — разве можно за одно и то же хвалить и ругать? Как тогда узнаешь, что чего-то нельзя? — Тут ты права, — поразмыслив сказал он, — никак не узнаешь. А заповеди ты сама прочитала? — поинтересовался отец, пытливо поглядывая на дочь. — Нет, мама библию дала. Пап, а почему там все такие жестокие, постоянно сражаются, мучают и казнят друг друга? Бог ужасно страшный, да и не справедливый какой-то, — почесав нос, сказала Оля, — вот бабушка говорила, что он добрый, любит всех, прощает и оберегает. А выходит совсем не так? И вообще, где он, если в космосе его нет? — Дочь, религию придумали люди, с помощью верований в богов и духов, они объясняли все, чего не знают. Какие люди, такие и боги, — разводя руками, ответил папа, — а уж где Бог, тут каждый решает сам для себя, я думаю, что он в милосердии, любви и сострадании. — Не понимаю, — насупилась Оля, — получается наука отрицает возможность существования Бога, и средневековые священнослужители не напрасно жгли ученых? — Еще как напрасно, если бы все эти религиозные фанатики не вставляли палки в колеса прогрессу, то мы давно бы жили в другом мире. Вообще любая религия — это порабощение и закрепощение человека, так что почитай-ка лучше что-нибудь более вдохновляющее, — сказал папа, давая понять, что разговор окончен. * * * Полина собирала на полянке землянику, злющий Пашка сидел рядом. — Терпеть его не могу, — вытирая кулаком нос, говорил он, — где его мать только откопала. Ты вообще меня слушаешь? Поля кивнула, недавно Пашкина мама второй раз вышла замуж. Полине было очень жаль своего двоюродного брата. Дядя Николай ей тоже не нравился. Он казался грубоватым, резким и жадным. Папа Поли ворчал, говорил, что нормальные люди в гаишники не пойдут. Сегодня Полина видела, как отчим дал Пашке подзатыльник. Парнишка пытался сам напилить поленья, но у него не получалось. Вместо того, чтобы что-то объяснить или показать, Николай стукнул Пашу по голове. Это он называл: «Учить уму разуму», на крик во двор выскочила бабушка, она практически грудью защищала внука, отгоняя мужика. Тот зло выругался и уехал в город. И вот уже целый час Пашка злопыхал по этому поводу. Пару раз он грозился убить отчима. Поля, глядя на его разъяренное, раскрасневшееся лицо, чувствовала, что брат действительно способен совершить что-то непоправимое. Ей было страшновато. Последнее время она начала замечать, что брат меняется. Из доброго, веселого, слегка ленивого и местами бестолкового мальчишки он превращался в дикого волчонка. Часто огрызался, зазнавался и вымещал свою злобу на тех, кто не мог ему ответить. Поля была единственной, с кем он не решался ссориться. Девочке такие перемены были совсем не по душе, но как помочь брату, она не знала. |