Онлайн книга «И это пройдет…»
|
Молчание. МИТЧ (уставился на нее, не зная, что теперь думать). Вы врали мне, Бланш. БЛАНШ. Бросьте… не врала! МИТЧ. Все было ложью, ложь на лжи, и на словах, и в мыслях — одно вранье! БЛАНШ. Неправда! В сердце своем я не солгала вам ни разу… Из-за угла дома показалась торговка — слепая МЕКСИКАНКА в черной шали. В руках у нее связки вырезанных из жести цветов, которые в таком почете у мексиканской бедноты — бойко идут на похороны, да и на все другие торжественные события… Выкликает она еле слышно, едва разберешь — неясно вырисовывающаяся фигура, вдруг возникшая на улице. МЕКСИКАНКА. Flores. Flores. Flores para los muertos. Flores. Flores… БЛАНШ. Что, что?.. Ах, да, кто-то за дверью… (Идет к двери, открыла, смотрит: прямо перед ней — мексиканка.) МЕКСИКАНКА (в дверях, протягивая Бланш несколько жестяных цветов). Flores. Flores para los muertos… БЛАНШ (в страхе). Нет, нет, не надо! Пока — не надо! Пока — не надо!.. (Шарахнулась от мексиканки назад, в дом, поспешно захлопнув перед той дверь.) МЕКСИКАНКА. Flores. Flores para los muertos… Зазвучал мотив полечки. БЛАНШ (словно сама с собой). Все идет прахом, рушится, выветривается… А люди — каются, попрекают друг друга… «Сделай ты то-то и то-то, так мне бы не пришлось делать того-то и того-то» … МЕКСИКАНКА. Coronas para los muertos… БЛАНШ. Наследство умерших… Х-ха! Да и еще разное добро в придачу… наволочки в пятнах крови, например!.. «Нужно ей сменить белье» … «Хорошо, мама! Но ведь есть прислуга, так, может быть, негритянка сменит?» … Нет, конечно, прошли те времена. Все прошло, ничего не осталось. Только… МЕКСИКАНКА. Flores. БЛАНШ. Смерть… Я, бывало, по одну сторону кровати, она — по другую, а смерть — тут же, под боком… А мы — не решаемся и вида подать, все притворяемся, что знать не знаем, что и не слыхали про такую. МЕКСИКАНКА. Flores para los muertos. Flores. Flores. БЛАНШ. А что противостоит смерти? Желание, любовь. Так чему же вы удивляетесь? Есть чему удивляться!.. Неподалеку от «Мечты» — тогда она еще была нашей, — находился военный лагерь, где муштровали новобранцев. И каждую субботу по вечерам ребята отправлялись в город и напивались. МЕКСИКАНКА (совсем тихо}. Coronas… БЛАНШ. …а на обратном пути — бывало, уж и на ногах-то не стоят! — заворачивали к нам и выкликали под окнами: «Бланш!.. Бланш!» Старушка была совсем уже глуха и ни о чем не догадывалась. А я… я не упускала случая улизнуть и откликнуться на их зов… А потом патруль собирал у нас на лужайке их бездыханные тела в грузовик… и — в путь-дорогу… МЕКСИКАНКА, не спеша, поворачивается, бредя обратно, ее заунывные причитания затихают. Бланш подошла к туалетному столику, оперлась. Молчание. Митч встает и решительно направляется к ней. Полька замирает, Митч обнял Бланш, держит ее за талию, попробовал повернуть лицом к себе. БЛАНШ. Что вам еще? МИТЧ (неуверенно обнимая ее). То, чего я не мог добиться все лето. БЛАНШ. Ну, так женитесь на мне, Митч. МИТЧ. Да, пожалуй, теперь уж всякая охота пропала. БЛАНШ. Значит — нет? МИТЧ (отпуская ее). Вы не настолько чисты, Бланш… Ну, как вас введешь в дом, ведь там — мама. БЛАНШ. А раз так — уходите. Он пристально смотрит на нее. Чтоб духа вашего здесь не было… а то я подниму на ноги всю улицу! (У нее начинается истерика.) Чтоб духа вашего не было, или я переполошу всю улицу… |