Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 26 – Лада Отрадова

По истечении нескольких минут они продолжили свой путь.

Молодой князь, потирая ушибленную голову, почувствовал легкое колыхание воды и качку, когда Ольга в очередной раз умело взмахнула рассекающим волны веслом. Он невольно принялся любоваться ей снизу, отмечая, как развеваются русые волосы на ветру, как сверкают её глаза в солнечном свете.

Игорь не мог не любоваться ею ещё больше с каждой секундой, видя в незнатной лодочнице не то сказочную девицу-лебедь, не то столь похожую на его мать в молодости красавицу со взглядом истинной правительницы.

Дюжина добротных деревянных избушек Лыбуты встретила их ароматом свеженарубленных дров, ржаного хлеба, сена и коровяка. Ольга вернулась домой, но едва ли теперь он будет прежним, как и сама уроженка крошечной деревеньки в сердце псковских лесов.

ГЛАВА V: ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Тускло освещённая деревянная изба сегодня стала пристанищем для целой дюжины усталых воинов: такого количества гостей она не видела ещё ни разу! Пространство внутри напоминало чем-то жужжащий пчелиный улей: воздух был наполнен звуками смеха, стуком посуды и оживлёнными беседами.

Тяжёлые палицы, клинки и копья вместе с походными плащами и потрёпанными во многих сражениях доспехами лежали в углу неопрятной бесформенной кучей. Чуть поодаль, вдоль стены, несколько утомлённых событиями последних дней дружинников расслабленно сидели, откинувшись спиной на мешки с зерном, и наслаждались передышкой после поисков князя. Кто-то уже подносил к губам своим глиняные чаши, смакуя насыщенный вкус фирменного сбитня хозяйки, другие же предпочитали горячему напитку его полную противоположность — прохладную ключевую водицу из колодца.

Бранимир, вытерев усы от бодрящего сбитня, кивком с лёгкой улыбкой поблагодарил приветливую и радушную хозяйку: такого вкусного узвара он давно не пробовал! Ждана, мать Ольги, смущённо рассмеялась и подлила старому воину добавки — разве можно оставлять чашу столичного гостя ненаполненной?

— И вот так подпрыгнул тогда от страха Мал, завидев под стенами Коростеня княжескую дружину! — рассмеялся Лют, легонько подбросив в воздух и тут же поймав сидящего на его коленях купеческого сынишку.

Шестилетний малыш громко захихикал, а булгарин, не желая останавливаться, склонился над его лицом со скорченной забавной гримасой и принялся щекотать мальчишку.

— В первый раз вижу его таким, — медленно, лениво поместив в рот спелую ягоду земляники из плетёного лукошка, указал перстом на самого яростного воина из новобранцев лысый Ари. — И какая муха укусила нашего Люта?

Действительно, обычно оправдывающий своё имя Лют на поле брани был безжалостным и напоминал плотоядного зверя, своей жестокостью, спрятанной в низком и худом теле, подчас пугая даже сотоварищей. Сейчас же его добродушие и игривость по отношению к ребенку показывали более мягкую сторону витязя, которую никому из дружины не удавалось заметить за суровым выражением лица степняка.

— Советую в его присутствии так не шутить, особенно касаемо мух, — проговорил сидящий рядом Сверр; одновременном с этим он теребил кольцо на указательном пальце, то покручивая его в одну, то в другую сторону. — У него был братишка, лет десяти. Конь испугался пчёл, взбесился и понёс отрока в лес. Тот удержать скакуна не смог… и разбился о дерево. Лют тогда начал себя винить в беде, что рядом не был, ушёл из семьи и подался в наёмники, даже имя сменил. Никому не говорит, как родители нарекли. Вот и вымещает злобу лютую в бою, на себя держит обиду до сих пор. Так что к лучшему это, пусть играет. Может, то первый шаг к примирению с собой.