Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 16 – Лада Отрадова

Верный княжеский летун открыл длинный клюв угольного цвета и с хрипотцой выдал одно-единственное слово.

— Ре-ка…р!

Надежда вернулась к хозяину птицы ещё молниеноснее, чем покидала его несколькими минутами ранее. Несчастный Сверр, не зная, чего ожидать, с помощью Ари и Люта поднялся на ноги, Бранимир же цыкнул, дабы троица поскорее вернулась в строй и не раздражала воеводу.

Глаза последнего горели парой раскалённых в печи углей.

Коли у Олега такой взгляд — стоит семь раз подумать, прежде чем сердить верного советника Игоря пуще прежнего.

— Обыщите каждый аршин, камня на камне не оставьте, пока не найдёте князя, — Олегов голос предательски дребезжал от наполняющих его сердце чувств, — По коням, живо!

* * * * *

Юноша, тяжело дыша, опустился на землю и запрокинул кудрявую русую голову назад. Грудь в мокрой и грязной от водорослей да крови рубахе нагнетала воздух как горн в мастерской кузнеца: первым-наперво нужно перевести дыхание, и только потом думать об остальном.

Правая рука Ярослава нырнула в густое зелёное море травы и начала ощупывать каждый выступ, каждую былинку вокруг помятого от лежащего там раньше тела раненого витязя участка луга. Влажная, жирная почва на пальцах. Мимо. Засохшая ветка. Промах. Птичье перо, истлевшее и оставившее после себя лишь полый остов с жёсткими щетинами, растущими из стержня. Снова не то.

Голодным хорьком длань возлюбленного Ольги скользит между стеблей мятлика и цветов седмичника в поисках добычи, пока, наконец, кожа молодца не чувствует то, что он искал на протяжении всего этого времени. От прикосновения стали кисть его холодеет и покрывается мурашками, и с новым вдохом это чувство перерастает в дрожь от азарта и предвкушения звона монет.

Обеими руками он поднимает из травы тяжёлый меч. На тёмно-сером, с бликами от яркого солнца, клинке выгравированы ряды рунических символов (жаль, что читать он так и не научился!), железную поверхность рукояти украшает инкрустация из золотой проволоки в виде растительного орнамента. За заморский саксонский булат в Новгороде дадут по меньшей мере несколько гривен!

Жадность ослепила Ярослава и он, продолжая любоваться клинком и ощущать его приятную тяжесть в руках, не придал никакого значения огромному ворону высоко над головой. Птица, будто отыскав свою цель, начала кружить точно над поляной и громко каркать, оповещая весь лес и его обитателей о своей находке.

Когда пение пташек, шелест листвы и далёкое журчание реки уступили первое место совершенно иным, чуждым псковской глубинке звукам, стало слишком поздно. Ухо уловило ритмичный топот копыт, причём коней было несколько.

Между тонкими стволами деревьев один за другим проносятся силуэты лошадей, кольчуга и панцири седоков издалека блестят на ярком свету слепящими солнечными зайчиками. Неужто те самые дружинники?

Сердце лыбутчанина застучало в унисон с копытами скакунов, от приближающегося ржания спёрло дыхание. Спасаться бегством едва ли имело смысл, затаиться посреди травы и редколесья не выйдет.

Запоздало рука потянулась было к принадлежавшей боярскому сыну сумке, закрепленной теперь на поясе Ярослава, но, осознав всю иронию сложившегося положения, юноша горько ухмыльнулся и остановился.

Остаётся уповать на милость богов.

Дюжина всадников на своих скакунах уже через минуту была здесь. Кони, издавая ржание и возбуждённо тряся гривами, принялись бегать вокруг возлюбленного Ольги, одетого в мокрую рубаху со следами крови, с княжеским мечом в руке и опоясанного его же кожаной ташкой с самоцветами. Все доказательства — против него.