Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 10 – Лада Отрадова

"И наконец, — сорвалось с губ Олега, — если тебе приснится кошмар, помни, что он не настоящий. Сделай глубокий вдох, напомни себе, что ты в безопасности, и сосредоточься на чём-то хорошем, например, на счастливом воспоминании или любимом занятии. Запомни, как князь ты управляешь не только землями и народом на них, но и своими мыслями и эмоциями. Даже во сне".

Маленький князь улыбнулся и обнял широкую спину дяди, чувствуя себя уже намного лучше.

“Ежели окружат тебя страхи и мороки, загонят тебя в угол, помни: если ты твёрдо стоишь на ногах, напротив всегда будет столь же твёрдо стоять двойником и твоя тень. Сожми крепче в руке верный клинок и сражайся. Если же ты боишься собственной тени…”

* * * * *

Леса близ Лыбуты, минувшей ночью.

— …остаётся лишь лечь, и тогда тень исчезнет, — с трудом произнес он, вспомнив и повторив вслух возникшие в голове слова воспитателя.

Нужно только сделать

Шаг!

Но ноги его были тяжёлыми, словно сделанными из камня. Игорь споткнулся и упал на землю, грудь в очередной раз поднялась с жадным, как у выброшенной из воды на сушу рыбы, вдохом.

Он постарался сосредоточиться на собственном дыхание и успокоиться, и сейчас посреди враждебного ночного леса остался лишь князь один на один с принадлежащим ему сердцебиением. Игорь принялся считать удар за ударом, трясясь и задыхаясь, и вместе с этими ударами отступил и приступ.

Тени исчезли.

Сам он, вымотанный и потрясённый пережитым зрелищем, сжал пальцы так крепко, что ногти впились в грубую плоть ладоней. Бледное лицо князя не оставляло напряжение, глаза — искажающий взгляд страх. Чувство тревоги не покидало Игоря, пока он бродил по лабиринту своих мыслей, словно пленник, ищущий выхода. Единственное, что оставалось — свернуться калачиком, обессиленно провалиться в сон и упасть на постель из устланного ароматами лесного разнотравья.

* * * * *

Окрестности Лыбуты, следующим утром.

Молодой, лет на десять старше самой варяжки, мужчина лежит без сознания в траве, окружённый белоснежными цветами. Дыхание незнакомца поверхностное, тело неподвижно, на челе застыли спокойствие и безмятежность. С какими бы чудовищами ему не пришлось сражаться, от какой опасности бы он не скрывался — всё это осталось где-то далеко позади.

Высокий и хорошо сложенный, с широкими плечами и опрятной тёмной бородой, он сейчас выглядел бледным и изможденным, пусть и ничем не тревожимым. Какие сны снились этому незнакомцу?

Его одежда порвана и испачкана, на ней видны зелёные размазанные следы от молодой травы и разводы от ржавой влажной глины. Длинный серый плащ теперь похож на какие-то лохмотья нищего, истлевшие и пропахшие потом, однако на груди одеяние крепко удерживает золотая застёжка, что говорит об истинном статусе путника. Когда-то добротной белоснежной рубахе повезло куда меньше: бурые пятна крови, сукровицы, следы каждого аршина окрестных лесов оставили на ней, словно на холсте, свои отпечатки.

Мазок чёрно-зелёного низового торфа — с заболоченного берега реки Великой с её тихими заводями и пугливыми куликами. Прилипшие к мокрой от испарины шее жёлтые иглы — привет от густого ельника в паре верст отсюда. Красный, напоминающий молнию зигзаг на ткани — цвета красного вина в погребе отца глубокая царапина, оставленная не то густыми зарослями, не то зверьём.