Книга Неблагоразумная леди, страница 92 – Джоан Смит

— Мистер Севилья не будет выезжать туда каждую весну, – ответила мать насмешливо.

— На это только и надеюсь. Я еду вовсе не из-за него, мама. Даже была бы рада, если бы к нашему приезду он уже уехал.

— Уверена, что он этого не сделает, – улыбнулась мать.

Миссис Мэллоу была счастлива увезти Пруденс подальше от Лондона и лорда Дэмлера. От этого увлечения, кроме неприятностей, ничего нельзя было ожидать.

Как ни странно, Пруденс не огорчало то, что и мать, и дядя Кларенс были убеждены, что она едет в Бат ради мистера Севильи. Если – бы они высказали хоть малейшее предположение, что она делает это ради Дэмлера, она бы возмутилась и постаралась себя защитить, а шуточки насчет Севильи ее совсем не трогали.

Между Лондоном и Редингом леди приятно перекусили, отдохнули и снова сели в экипаж, чтобы продолжить поездку. Обе ощущали себя на верху блаженства, трясясь в старой неуклюжей карете, запряженной четверкой не самых быстрых и крепких рысаков, которая везла их на модный курорт, где их ожидали снятые по дешевой цене комнаты и отдых в течение четырех недель. Когда уже затемно они прибыли в Рединг в гостиницу «Джордж», приподнятое настроение их еще не покинуло. Леди прогулялись перед обедом, чтобы немного размяться, затем сняли очень маленькую, но отдельную гостиную для обеда. Завтракать они единодушно решили в номере – не стоит так безрассудно тратить деньги.

На обед эти ограничения не распространялись – леди заказали два блюда и бутылку вина. Пруденс не поскупилась на омаров в масле, а миссис Мэллоу захотела побаловать себя устрицами. Попробовав те, что ей принесли, она заключила, что у них странный вкус, но так как Кларенс никогда не покупал устриц, новизна ощущения скрасила не очень приятный привкус, и леди сказала, что устрицы великолепны, и заставила себя съесть все до одной, так как Пруденс заплатила за них много денег. Не успели подать десерт, как миссис Мэллоу почувствовала себя плохо, а когда ей удалось добраться до постели, она поняла, что умирает. Ей даже хотелось умереть, чтобы прекратить мучения: ее тошнило, болело все тело, а на лице выступил холодный пот.

Пруденс не на шутку встревожилась и бросилась вниз, чтобы вызвать доктора.

— Есть некий мистер Малкай, он иногда соглашается прийти на вызов, – сообщил девушке клерк и снисходительно поискал адрес доктора.

— Пожалуйста, пошлите сейчас же за доктором, – взмолилась Пруденс.

— Мы не посылаем за ним, мэм, вам придется сделать это самой, – упорствовал клерк.

— Но я не могу оставить мать, ей очень плохо.

— У вас, надеюсь, есть слуги? – ехидно усмехнулся клерк. Молодые леди в простых платьях, которые без сопровождения бегают по гостинице, не внушали ему уважения.

— О, да, конечно, – отозвалась Пруденс как в тумане и бросилась по лестнице в свой номер. Но на полпути она вспомнила, что кучер вполне может выполнить поручение, и вернулась к регистрационному столу, где робко осведомилась, не может ли кто-нибудь позвать кучера Дженкинса, так его звали.

Клерк недовольно вскинул брови, но все же написал что-то на листе бумаги и позвал pаcсыльного, чтобы выручить молодую… леди. Что-то в облике мисс Мэллоу удерживало его от употребления слова «особа», звучавшего менее уважительно. Пруденс вернулась к матери и не отходила от нее в ожидании доктора. Казалось, прошло много времени. Миссис Мэллоу металась по постели, стонала и корчилась от боли. Пруденс не могла этого выносить, и снова спустилась вниз. Там она вдруг увидела Дженкинса, он вернулся один. Доктор уехал в Бат на отдых.