Книга Неподходящее место для леди, страница 74 – Джоан Смит

— Нет, но клянусь, что переверну весь Лондон камень за камнем и найду ее.

У него начиналась истерика. Чтобы успокоить его, я поведала о планах Алджернона и предложила вместе помочь ему, но для этого нужно было соблюдать спокойствие и действовать хладнокровно для пользы Анни. Налив ему вина, я осталась сидеть с ним в салоне, ожидая прихода Алджернона.

Гостиная моего дома на Дикой улице несомненно видала виды, но то, чему я стала свидетельницей в тот вечер, ей переживать не приходилось. Мне удалось уговорить мистера Батлера подкрепиться остатками нашего обеда, чтобы запастись силами. Не успел он перейти в столовую, как пришел Алджернон, один, в крайнем возбуждении.

Он заглянул в гостиную и, увидев меня одну, воскликнул:

— Получил записку с требованием выкупа! — он поднял ее и повертел в воздухе. — Я заезжал к отцу, чтобы ввести его в курс дела. Записка только недавно получена.

— Что в ней говорится? — спросила я, вскочив с места и горя желанием прочитать послание.

Она была написана на клочке дешевой бумаги.

— Это почерк Вивальди, — сказал Алджернон. — Я видел его объявления в холле.

Записка была лаконичной и по существу.

«Пять тысяч фунтов золотом. Время — завтра до полудня. Подробности передачи следуют. Если хотите видеть миссис Кларк живой, не сообщайте в полицию».

— Как проверить, жива ли она еще? — спросила я.

Он дал мне другую записку, написанную на куске, оторванном от газеты, чтобы видна была дата — это был светский вечерний выпуск. Я развернула записку, из нее выпал локон Анни. Этот маленький светлый завиток вызвал у меня комок в горле. Закружилась голова при мысли о прелестном беззащитном создании в руках у безжалостных мерзавцев. Зачем они отрезали ей волосы? Или это просто акт вандализма? Записка была написана ее почерком, но ее состояние на нем очень отразилось — буквы были неровными.

Записка гласила:

«Алджернон, я жива и здорова. Пожалуйста, сделайте, как они велят, и позаботьтесь о Джимми ради меня».

— Вы уверены, что это ее почерк? — спросила я.

— Абсолютно уверен. Не думаю, что они ее убьют и добровольно лишатся пяти тысяч фунтов.

Я снова взглянула на локон.

— Не надо показывать его Батлеру. Зачем они отрезали волосы?

— Как доказательство, что она в их руках, так можно предположить. И чтобы вселить страх в наши сердца. Если они могли отрезать волосы… они смогут перерезать горло, — сказал он мрачно.

— О, Алджернон! Надо освободить ее! Пять тысяч фунтов! Вы сможете достать деньги к полудню?

— Отец этим занимается сейчас. Конечно, я сделаю попытку освободить ее раньше, предпочитаю не добавлять пять тысяч фунтов в сундуки Бонапарта. Шарки не возвращался?

— Еще нет.

— Значит, он попал в беду. Он должен был придти раньше меня. Питейное заведение, куда ходят французы, недалеко отсюда.

У нас было мало времени. Мы обсудили только, как помочь Анни. Алджернон сообщил, что он и Шарки тщательно осмотрели комнаты под ателье, хотели найти какой-нибудь след, но не обнаружили ничего, что бы позволило понять, куда они скрылись.

— Мебель они оставили, значит, не было фургона, и никто не мог заметить адреса, — объяснил он. — Магазин Лалондов был просто временным пристанищем. Ящиков, отправленных Вивальди, там не оказалось. Они доставлялись в другой магазин, я полагаю. Мы с отцом уверены, что у французов не одно такое ателье в Лондоне. Лалонды — мелкая рыбешка. Делом руководит персона поважнее. Все предприятие спланировано заранее.