Книга Аромат розы, страница 61 – Джоан Смит

Умер он не внезапно, а медленно угасал в течение двух недель… У него было время, чтобы избавиться от всех подобных улик.

По-видимому, Эндрю узнал о кончине матери от дяди Барри. Вскоре после этого его ждало известие о смерти отца. Каково было бедняге пережить все это! И он даже не мог прийти на похороны своих родителей! Чем больше я думала об Эндрю, тем яснее представляла его как реального человека, с его бедами и горестями. Кто его воспитывал? Можно ли его считать настоящим джентльменом? Он преподавал в школе для мальчиков, значит, он человек образованный. Мне трудно было представить себе его внешность. Леди Маргарет была полной блондинкой с мягкими чертами лица. Дядя Барри был темноволосым и худощавым. В молодости он слыл красавцем, но к тому времени, когда я его встретила, это был ожесточившийся и даже немного озлобленный человек с обожженным тропическим солнцем лицом.

Иногда он немного оттаивал, и сквозь твердый панцирь можно было разглядеть натуру мягкую и добрую. Когда к нам приходили гости, он частенько рассказывал о своей жизни в Индии, особенно если в обществе были дамы. Во время моих уроков с Борсини они с графом обычно оживленно болтали, как и подобает джентльменам, которые много путешествовали по свету. Дядя Барри любил рассказывать о своих приключениях в Индии, а Борсини — о жизни в Италии.

Приближался день моего следующего урока с Борсини. Чтобы с ним не встречаться, я написала ему в Альдершот и сообщила, что больше не нуждаюсь в его наставлениях.

Я вежливо поблагодарила его за помощь, но совершенно ясно дала понять, что занятия наши окончены.

Стептоу по-прежнему служил у нас. Он стал как шелковый, а мы были слишком заняты и не хотели тратить время на поиски нового дворецкого. Наступило воскресенье, а Уэйлин все еще не вернулся из Лондона. Его визит подозрительно затянулся, и это вызывало большое беспокойство у нас в Гернфильде. Он не потрудился даже ответить на письмо мама. Мы, понятно, не могли справиться о нем в Парэме. Ведь мы не знали, сообщил ли он леди Уэйлин о происходящем.

В понедельник пришли маляры красить мою студию. Я поднялась в мансарду, чтобы дать им необходимые распоряжения. Бродаган не могла упустить случая покомандовать и тоже пошла с нами наверх. Глянув на пол, она недовольно проворчала:

— Я же говорила Стептоу, этот ковер нужно свернуть и убрать, а он не проследил. Теперь они испортят его краской.

— Это неважно, Бродаган. Он уже никуда не годится.

— Никуда не годится? Да он намного лучше, чем тот жалкий огрызок, что лежит у меня в комнате.

— Мы не испортим его, миссис, — заверил ее старший маляр. — Мы закроем его брезентом.

Он взял брезент за один конец, а его помощник за другой, и они аккуратно закрыли наш рваный ковер. Потом они открыли банку с краской и стали ее размешивать. Краска была чересчур холодного белого цвета. Я не хотела им мешать работать и пошла вниз. Мама как раз надевала шляпу.

— Я еду в Альдершот, Зоуи, — сказала она. — Хочу там купить муслин на простыни для Эндрю. И посмотрю новые занавески в голубую спальню для гостей. Старые уж очень выцвели.

— Мы еще не знаем, приедет ли он, мама, хотя новые простыни и занавески не помешают. Я останусь дома и присмотрю за работой маляров. По-моему, краска слишком откровенно белая и режет глаз. Когда они окрасят половину стены, я попробую сделать более теплый оттенок.