Книга Владек Шейбал, страница 94 – Лейла Элораби Салем

Глава седьмая

Владислав благополучно жил с Иреной - его великой любовью, которая стала для него не просто женой, она была для него другом, поддержкой во всех начинаниях, помощницей. Она познакомила его со многими великими, замечательными артистами и режиссерами, она открыла для него новый мир, о котором ему мечталось в ночной тишине дома, забавляясь внутри себя яркими красками и живыми картинками. Влад вдыхал полной грудью запахи театров, поглощался в игру своих героев, остро переживая их взлеты и падения, ощущал сладостную усталость, когда ему выдавался шанс играть вместе с Иреной в одних спектаклях. Так получилось с признанной постановкой "Мораль госпожи Дульски", в которой молодой человек получил роль пана Збуско - неутомимого ловеласа. Там он казался особенно красивым, обратив на себя внимание многих дам из числа обворожительных актрис, но сердцем и помыслами оставаяясь с Иреной - всегда. В одной из сцен ему представлялось поцеловать ее в щеку, однако, из последних сил превозмогая неутомимую страсть в сердце, Влад поцеловал супругу, получившую роль служанки, несколько эмоциональнее, чем требовалось. Режиссер, взмахнув руками, остановил репетицию и сказал строгим голосом:

Пан Шейбал, возьмите себя в руки и просто коснитесь слегка губами ее щеки, любиться будете позже.

Ирена повернулась к Владиславу, улыбнулась, задорно блеснув зелеными татарскими глазами. Влад дернулся от этого взгляда, тихо спросил:

Поддержи меня.

Просто играй, помни, что ты не Влад, а пан Збуско.

И он вошел, вжился в роль, полностью перевоплотившись в другого человека - не самого себя. Он переживал каждой клеточкой тела за исход событий - так эмоционально, реально. Все это сталось его личным качеством, его визитной карточкой. Внутренние черты эмоциональной картины всегда, с самого начала работы в театре, помогли ему наполнить своих героев, выстроить точные картинки-сценарии, поддерживая его художественную деятельность. Он видел, чувствовал, как следует вести себя в той или иной ситуации, ясно представлял над собой невидимый пленочный колпак - словно находился вдалеке - вне остального мира, разрывая путевые дороги в ту или иную сторону - в другой мир реальности. И на сцене, особенно красивый в спектакле с Иреной, одетый в шляпу и пальто, с синими тенями на веках, Владислав представил своего героя живым, реалистичным, заслужив в конце бурные аплодисменты публики и большие букеты цветов от милых дам и тайных воздыхательниц, кои любовались, влюблялись в его красоту. Среди зрителей - а он почувствовал краем сердца, сидела его мать. Бронислава вопреки всему, вопреки замечаниям мужа, который так ни разу и не увидел Влада на сцене, пришла в театр, со слезами умиления обняла младшего сына, покрыв его влажное от слез лицо.

Мама, - только и мог что сказать Владислав, пальцы его тряслись, он не мог унять дрожь во всем теле.

Сыночек мой, любимый, родной, - причитала женщина, пожилой рукой поглаживая его волосы.

Ты пришла, я так счастлив вновь увидеть тебя.

Конечно, я пришла, иначе могла бы поступить иначе? Разве брошу я тебя одного?

Владислав, все еще пребывая в смешанных чувствах надежды, радости и тоски, повел мать в свою гримерную, усадил ее в мягкое кресло, сам угостил ее горячим чаем. Он боялся задавать какие-либо вопросы, с тревогой ожидал,что Бронислава первая расскажет об отце, но та молчала, лишь с любовью и кротостью глядела на сына, с гордостью любуясь им.