Книга Владек Шейбал, страница 199 – Лейла Элораби Салем

Когда я был пленником в Альтварпе, наш лагерь располагался в живописном лесу неподалеку от моря, скрывающегося за песчаными дюнами. Работая в лесу, я часто слышал отдаленный шум прибоя, а над головой в небесной синеве проносились с криками стаи чаек, - он мельком взглянул на двух большекрылых красавиц, думами желая вернуться в то отдаленное время, - и, поверь, тогда я был счастлив - да, в тот краткий миг покоя и тишины я расправлял руки в стороны и, устремляясь за стаей чаек, просил их забрать меня с собой, ибо я тоже желал стать свободным как и они. Судьбе было угодно сохранить мою жизнь и ныне, обращаясь назад, я осознаю, что лучше всегда быть молодым - даже пленником, когда впереди тебя ожидают почет и слава. В двадцать лет человеку всегда есть, куда стремиться.

Он затих, вновь погрузившись в воспоминания. Из всех людей Владислав открывал душу лишь Алану и Масуми - тем, кто отнесся к нему серьезно, кто не смеялся за спиной над его непохожестью и некой непонятной мечтательностью, свойственной художникам. Он с рождения ощущал себя чужим везде: в кругу семьи, в школе - и все из-за своей непохожести на других - и в этом лишь одном была его вина. Влад - шутка, - часто говорил отец, - просто шутка.

Однажды ранним утром после особенно изнурительных съемок, отнявших столько сил - душевных и физических, Влад улегся спать и не успел смежить веки, как сразу заснул. Во сне видел мать: встревоженная, с добрым взглядом прекрасных глаз Бронислава взяла руку сына в свою и пыталась увести его куда-то, шепотом повторяя: "Вставай, Влад, сынок, вставай!" В ее голосе слышался некий страх, какое-то запугивание. Как это всегда бывает в сновидениях, Влад не мог сдивнуться с места, а мать все тянула и тянула его за руку и, сделав над собой последнее усилие, он дернулся и резко открыл глаза. Первобытный животный страх сковал все тело, когда окончательно проснувшись, он увидел огромного паука в четыре дюйма на потолке, черного с белыми и желтыми точками. Паук был столь же красив, сколь и ядовит, смертельно опасен. Владислав когда-то читал, что эти пауки атакуют жертву быстро, молниеносно, его яд попадает в кровь, а обреченный впадает в кому, вот тогда-то для паука настает время долгожданного пира.

Медленно, весь покрывшись холодным потом, Влад выбрался из постели, не помня себя от страха, пустился бежать вон из комнаты на первый этаж. Запинаясь, жестикулируя руками, объяснил администратору о грозящей опасности. Никто из японцев не понял его, они лишь в недоумении смотрели на испуганного иностранца, пытавшегося со всей долей артистизма поведать о незваном госте.

Черт! Вы же не понимаете, - Владислав выругался и, выхватив ручку, изобразил паука на листе бумаги, то и дело указывая пальцем наверх - где располагалась его комната.

Администратор поглядел на рисунок, в его угольно-черных глазах показался ужас. Он что-то крикнул женщинам и они, вооружившись баллончиками, ринулись в номер, где предстояло случиться жестокой битве между людьми и пауком. Там, в комнате на потолке над кроватью, паук терпеливо дожидался возвращения потенциальной жертвы, но разве он мог знать, что человек, коего желал убить, вернется не один? Страшная, жестокая битва началась. Женщины что-то кричали, размахивали руками, то и дело распыляя содержимое баллончика в сторону убегающего паука. Паук уже обессилел, он не мог ни спрятаться, ни убежать. он был окружен со всех сторон врагами. И вот силы его окончательно оставили, более он не сопротивлялся, хотя даже в такой трагический для себя момент не желал сдаваться. Лапки его тряслись, паук повалился на спину и, сделав последний вдох, затих навсегда.