Онлайн книга «Перемена»
|
— У вас такие длинные волосы, синьора. Не желаете ли вы, чтобы я их красиво уложила на вашей чудной головке? — Сегодня я свободна от всяких забот, так что делай, как то пожелаешь, — холодным-равнодушным тоном проговорила Вишевская, вновь погрузившись в тревожные мысли. — Я заплету вам две косы: одну уложу вокруг головы, а вторую приколю в виде ракушки — будет очень красиво. Пока Петронелла возилась с волосами, то закалывая, то вынимая шпильки, досадуя время от времени, почему коса не укладывается так, как задумано, Елизавета Андреевна немым вопросом уставилась поверх зеркала, золотистые лучи юного солнца ярко светили в окна, отражались на гладкой поверхности светлыми бликами, а мысли были далеко от понятного, прекрасного мира, напоенного ароматом сладостных роз, чей запах доносился из полуоткрытого окна, оставляя в почивальне свой мягкий невидимый след. "Что происходит в моей душе? Отчего так тесно в груди? Почему горло то и дело сдавливает тугой комок необъяснимого, словно сердце чует беду?" И в миг успокаивала себя обычной мыслью: "Всё то сплошное ребячество, не более. Сколько времени мы живём у иноверцев; мне нужен духовник — наш, православный духовник, я должна исповедоваться и причаститься, тогда дьявольские наваждения оставят мою душу в покое". Она незаметно сжала пальцами одну из пуговиц, принялась неистово теребить её, то сжимая, то разжимая, и тут вдруг нить дёрнулась, оторвалась и пуговица, ударившись о пол, укатилась за стол. XVII ГЛАВА Дни, недели во Флоренции потекли равномерно, мирным неспешным потоком, что порой удручает и наводит тоску, а с другой стороны — даёт больше права выбора и времени на глубокие размышления. Михаил Григорьевич, поднимаясь с рассветом и возвращаясь на квартиру после десяти часов вечера, не докучал супруге ни просьбами, ни требованиями, как то заведено в иных семьях. Целыми днями Елизавета Андреевна была предоставлена самой себе; после завтрака в двенадцать часов дня она спускалась в парк, подолгу гуляла среди деревьев и высоких кустов азалии либо в сопровождении Петронеллы, но чаще в полном одиночестве, наслаждаясь благоухающей тишиной под лазурным южным небом; кроны деревьев качались в такт лёгкому тёплому ветерку, но бывало, что ветер дул с северной стороны, привнося-разнося над землёй прохладу, и тогда тоска по родному дому сжимала её сердце и Елизавета Андреевна устремляла взор на северо-восток, над дворцовой крышей, за пределы видимых далёких гор. Имелся и у неё свой любимый, потаённый уголок большого парка: там, где плескался фонтан, выложенный мозаикой, вели вниз широкие каменные ступени, ограничивающиеся с двух сторон осыпавшейся во многих местах балюстрадой, в самом конце опутанные переплетёнными ветвями дикого винограда. Елизавета Андреевна никогда не была робкой и, впервые оказавшись одна в парке, решила спуститься по этим ступеням, сохранившие до сей поры дух прошедших веков. Лестница привела её в дикий разросшийся сад, где долгие годы не ступала нога садовника, тем самым предоставив деревьям, кустарникам и цветам произрастать как хотелось. Может быть, раньше — сто, двести лет назад, здесь было самое живописное место парка, ныне же от прежнего очарования остались лишь ветхая беседка, увитая плющом, да разбитые плиты, служащие некогда тропинками. |