Книга Лето запахом тебя, страница 17 – Инна Мэй

— Ну как? Нету сомнений, что я талант в искусстве? — спросила я, теперь уже не скрывая своего смеха. Это был смех облегчения. Потому что на протяжении всего времени, я то и дело пыталась сдержать свой смех, чтобы не рассмеяться. Теперь уже, он мог лицезреть со стороны то, как я видела его своими глазами. Серьезное лицо со злым прищуром, где голова имела больший размер, чем туловище, недовольно взирало из картины, сложа руки позади себя.

— Нет, миледи. Теперь я уверен в ваших высоких способностях в живописи, — спустя нескольких секунд скрыв свой смех проговорил Лэн. Я снова рассмеялась. Теперь уже с того, что наконец-то этого сухаря хоть что-то пробрало.

Спустя некоторого времени он извинился и вернулся на свой пост.

Лэндон

После своего признания, она заметно погрустнела и пошла в сад, я направился следом. Обдумывая её слова, я кое-что решил, и попросил отлучится на некоторое время, попросив в период моей отлучки остаться в своих покоях. Удивленно посмотрев на меня, она согласилась и отправилась к себе, а я взял лошадь и направился к селению. Мне захотелось сделать ей приятное, поэтому я решил съездить и купить ей нужные принадлежности.

Через час я добрался до места и соскочив на землю, попросил мальчишку посмотреть за лошадью, после чего направился на поиски.

Нужные мне вещи никак не находились, и я уже начал терять надежду на то, что они здесь есть. Но потом моему взору попалась стоящая на холсте картина, и подойдя к ней, я спросил не продается ли здесь вещи для живописи. Мужчина оказался тем самым торговцем нужных мне принадлежностей, и выбрав всё необходимое, я отправился в обратный путь.

Вернувшись в имение и проходя по холлу в направлении ее покоев, меня одолевало некое волнение. А ещё было непреодолимое желание увидеть её реакцию.

Постучав в её дверь и услышав позволение войти, я открыл дверь и вошёл внутрь. Когда я увидел смотревшую на меня девушку, я проговорил, что у меня есть для нее подарок, и поднял одной рукой свёрток, оставив в другой второй.

Девушка сначала непонимающе на меня посмотрела, а потом сделав несмелый шаг, подошла ко мне. Когда она приняла его из моих рук, её голова опустилась вниз и она раскрыла ткань. Затем на меня посмотрели изумленные, но радостные серые глаза. Увидев её счастливый взгляд, моё сердце невольно сжалось, а потом по нему растеклась нежная теплота. Ради такого взгляда я бы ещё раз сделал то же самое.

Потом девушка направилась в окну, и разложив принадлежности на туалетном столике, а мольберт поставив напротив кровати, обратилась ко мне:

— Садись. Будешь мне позировать.

— Но я… Это нарушает этикет, миледи, — растерявшись, и с изумлением проговорил я, не ожидая такой просьбы.

— Считай, что это новое правило этикета — рисовать своих охранников. Давай. Проходи, проходи. Смелее, — проговорила она и тут же отвернулась, начав что-то раскладывать и переставлять. Решая, что делать, спустя минуту я всё-таки несмело двинулся в её сторону и встал возле нее. Обернувшись ко мне, она произнесла:

— Садись.

— Может я лучше постою? — не насмелившись сесть на её постель спросил я.

— Нет. Посидишь. Давай, художник в состоянии творить.

Помявшись некоторое время от противоречивых эмоций, я всё-таки сел. А потом окинув меня внимательным взглядом, где ее серые глаза на мгновение встретились с моими, она устремила свой взгляд на холст и приступила к рисованию. Всё это время я чувствовал неловкость, неуверенность и смятение. Стоило мне соглашаться на её просьбу? Это строгое нарушение в отношениях госпожи и её охранника. "Вот болван. Чем ты думал только!?", — лились потоком мысли в моей голове, понимая, что я только что нарушил кодекс и все имевшиеся приличия. Но чёрт, как же трудно было отвести от неё взгляд, наблюдая за тем, как она рисует. Эти серые глаза, с воодушевлением и радостью периодически взирали на меня, отлаживая каждый раз в дальний угол моё намерение сказать ей, что это нарушение с моей стороны, и выйти к своему положенному месту. За дверью её покоев.