Книга Жизнь моя, страница 82 – Мишель Пейвер

Целый этаж! Как будто, вместо того, чтобы завтра уехать, он останется здесь навсегда.

На другом конце стола хмурился над своей «Таймс» Джулиан Пасмор.

— «Он не похож на судью, — с удивлением думал Патрик. — Хотя, как должны выглядеть судьи?» Он подумал о том, какая жалость, что здесь нет Нериссы, чтобы помочь ему со всем этим разобраться. Но Нерисса была в Париже с Саймоном и собиралась вернуться только к похоронам. Джулиан заметил Патрику с удивительной резкостью, что его дочь, возможно, уехала туда из-за уязвленного самолюбия, так как ей не надо было давать показаний следствию.

Счастливая Нерисса, подумал Патрик. Глядя через стол на родителей Майлза, он чувствовал себя самозванцем более чем обычно. Нет, самозванец — не то слово. Он чувствовал себя гораздо хуже. Он чувствовал себя узурпатором. Он не должен был здесь находиться. Он всего этого не заслужил.

Снова ощущение нереальности. Как он здесь оказался?

Он вспомнил, как выходил из маленького полицейского участка в Мазерансе, подписав заявление. Это было спустя пару дней после выписки из госпиталя и через три-четыре после трагедии. Он стоял на тротуаре под платаном, когда его вдруг словно ударило, что, судя по отсутствию мелочи в карманах, у него нет денег. Он все бросил на трехзвездочный отель в Сент-Эвлали. И теперь он был один в Мазерансе, не имея возможности вернуться в Ля Бастид. Джулиан, Дебра и Моджи подобрали его у полицейского участка, затем поехали в Перпиньян, чтобы организовать доставку тела Майлза самолетом обратно в Лондон. Антония и ее отец вернулись в Англию при первой же возможности, а Саймон с Нериссой отбыли в Париж.

Но он не мог просить Пасморов о ссуде. Они были богаты до той степени, когда деньги становятся неуместными, и расточительны в своем великодушии. Это было великодушие, исключавшее ссуду. Это, и еще Майлз…

Он вышел на площадь Де ля Маири и натолкнулся на мадам Меру, жену пекаря, которая подбросила его в Ля Бастид в обмен на его ответы на любопытные вопросы, как бы невзначай касавшиеся несчастного случая. Уже в деревне он столкнулся с месье Панабьером — он и ссудил ему сто франков. Патрик не чувствовал неудобства взять взаймы у старика, который был сдержанным, понимающим и полностью готовым ждать возмещения, когда представится возможность.

Покинув месье Панабьера, Патрик вернулся в Лез Лимоньерс, покидал свои вещи в рюкзак, потом перешел через мост к дороге и сел на автобус до Тулузы.

Все это происходило удивительно легко, с текучестью сна. За исключением того, что автобус задержался на автостраде и он опоздал на свой самолет, а мелочи оставшейся от ста франков, не хватило бы даже на то, чтобы купить гамбургер. Потребовалось несколько дней, чтобы добраться до Оксфорда.

Он вспомнил, как вернулся в дом Майлза на Норхэм Гарденз, добираясь автостопом до Довера и ночуя прямо на автобусных остановках вдоль трассы М40.

Он стоял, моргая, в холле, вдыхая знакомый запах дома — запах грязных носков. Чрезвычайно неправдоподобным было оказаться здесь без Майлза. Везде царил характерный для его друга беспорядок: рубашка для регби свисает с перил, по полу разбросаны CD-диски, его любимая кружка со Снупи, все еще на треть полная закисшим чаем, стоит посреди лестницы. Рядом лежит экземпляр «Краткой истории времени», которую Майлз купил, когда она стала бестселлером, а затем благополучно забыл в пользу нового Уилбура Смита.