Онлайн книга «Жизнь моя»
|
Но времени было мало, и инстинкт адвоката предостерег его не портить отношений, подгоняя ее. «Прости, Патрик, но слишком поздно начинать все сначала. Слишком много воды утекло». От этой мысли у него все сжалось внутри. Он положил руки на стол. — У меня мало времени, — начал он, — но я должен тебе кое-что сказать. Я должен тебе что-то отдать… Она поставила пакет с молоком и посмотрела на него. — То, что я сказал на следствии… это — ложь. Знаешь, это из-за Моджи. — Да, — сказала она мягко. — Но это ничего не значит. Теперь уже ничего. Ты не должен себя винить. — Это многое значит. Потому что это большее… Она ждала, лицо ее было озадаченным. — Тебе неизвестно, — продолжал он, — что вечером накануне следствия, Моджи передала мне вот это. Он достал рисунок из кармана и развернул его на столе. Она взглянула на листок, потом — на него. Ее губы округлились от шока. — Майлз отдал его ей, — пояснил он. — А она — мне. Антония стояла, глядя на рисунок. Не двигаясь. Не прикасаясь к нему. — Перед следствием, — прошептала она наконец. — Она отдала тебе его перед следствием… Он кивнул, наблюдая за ее реакцией. — Ты должна была получить его много лет назад… Извини. Он хотел, чтобы она посмотрела на него, но она этого не делала. — А почему сейчас? — спросила она. — Я должен был все исправить. Она не ответила. Он встал. — Позвони мне, — и ушел. * * * …Трепет на Хайгейтском кладбище был совсем скверным. Таким скверным, что Моджи сделала то, чего раньше никогда не делала: бросилась вниз, в подземную комнату. Она обнаружила, что это подвал, покрытый мягкой, пропахшей злом землей, пружинящей под ногами. Подвал был заставлен сотнями винных бутылок с пустыми черными этикетками. В центре стола — кантарос, кроваво горящий в луче пыльного света. Ее грудь наполнилась паникой. Внезапно подвал исчез, и она оказалась на крутом склоне холма. Сияние скал такое яркое, что режет глаза. Она злится на Майлза, прогнавшего ее. Майлз заставил ее совершить кражу, из-за него она оцарапала живот о выступ окна, а он смеялся над ней и сказал, чтобы она отвалила. Свинья! Все еще негодуя на брата, она идет к джипу. Джип стоит перед красивыми новыми алюминиевыми воротами месье Панабьера. — Он получит по заслугам, — говорит она вслух, оттаскивая камень, удерживающий ворота открытыми. — Получит по заслугам, и ему придется идти пешком весь путь домой. А если он упадет и ударит колено, тем лучше! Она ожидала, что ворота будут тяжелыми, но они легко встали на место, и она даже попыталась закрепить замок, такой же новый и блестящий, и он закрылся с довольным щелчком. Получи, что заслужил! И вот они спускаются с Патриком по склону и слышат ругань позади. Обернувшись, они видят, как Майлз разворачивает джип. Внезапно задние колеса зависают над пустотой, край осыпается, и джип падает в ущелье. Он падает медленно, ужасно медленно, а вокруг него летают листы бумаги. Трепещут, как голубиные крылья. Она кричит. Она продолжает кричать… Моджи проснулась. Она лежала, поджав ноги к подбородку и закрыв уши ладонями, чтобы заглушить крики. О Боже, Боже, Боже, это была я. Это сделала я. Это сделала я! О Боже, Боже, Боже… Я убила Майлза! * * * Было шесть, когда Нерисса вернулась в дом, который делила с Патриком, после затянувшегося ланча с любовником. |