Книга Волшебный переполох в Сноусмиде, страница 8 – Алиса Болдырева

Экспресс подкатил к станции Сноусмида с привычным стуком колёс. Дверь беззвучно отъехала в сторону, и на почти пустую платформу ступил мужчина.

Никто в Сноусмиде прежде не видел этого мужчину. Его густые чёрные волосы были безупречно уложены, будто ни час пути, ни лёгкая тряска не смели нарушить их идеального порядка. На нём было дорогое, тёмно-синее кашемировое пальто и строгий сюртук в тон, под которыми угадывалась атлетическая фигура. Правой рукой он сжимал ручку кожаного саквояжа. Серые, как сталь глаза холодным, пронзительным взглядом окинули платформу, вокзал, заснеженные крыши, словно мужчина составлял первое, предварительное досье на место, куда его направили разбираться с очередным делом. Звали этого человека Элиас Донован, и он был тем самым дознавателем из столицы, прибытия которого с таким нетерпением ожидали все жители Сноусмида. Разумеется, за исключением одной юной и своевольной особы с копной рыжих, непослушных волос.

Его заметили сразу же. В Сноусмиде, где каждый знал друг друга в лицо, появление нового человека, да ещё с такой горделивой осанкой и цепким взглядом, мгновенно породило всеобщий интерес. Однако провожавшие его взгляды не были враждебными. В них читалось лишь простодушное, жадное любопытство. Доброжелательное и в чём-то даже немного наивное. Дознаватель Донован мысленно отметил эту черту местных: открытость, полное отсутствие столичной подозрительности. И заодно слабую, на его профессиональный взгляд, систему безопасности. Так что кража волшебства была лишь вопросом времени.

И всё же с самой первой минуты приезда пристальнее всех за ним наблюдали трое, укрывшихся за углом вокзального домика.

— Ну что? Всё-таки прибыл? — прошипела Джулиана, её зелёные глаза, словно два отполированных малахита, с ненавистью впились в высокую, статную фигуру незнакомца. Но где же тот дряхлый старик, которого она ожидала увидеть? Джулиана представляла себе сухого, сгорбленного типа, покрытого морщинами, как старый шарпей. А тут... Вместо ожидаемого образа перед ней стоял этот... этот... Джулиана продолжала пялиться на мужчину, чувствуя, как ярость сменяется растерянностью. Да ему чуть больше двадцати пяти! — Смотрите в оба! Надо найти в нём изъян.

«Ну хоть что-то», — мысленно процедила она, с трудом сдерживая раздражение.

— Пальто отличное, — с невозмутимой серьёзностью заметил Габриэль, его тёмные, как уголь, глаза оценивающе скользнули по крою. Широкие плечи парня с трудом умещались за углом домика, и, вытянув шею, он чуть не кувыркнулся в сугроб. — Дорогая ткань. Непромокаемая.

— Гейб! — возмущённо воскликнула Джулиана. — Это не недостаток! Он… он весь такой… — забывшись, она чуть не выпалила «безупречный», но вовремя прикусила язык. — Весь такой правильный! Взгляни сам! На все пуговицы застёгнут! И перчатки, представляешь? Надел перчатки, сходя с поезда! Будто боится, что наша провинциальная пыль к нему пристанет!

— А волосы какие блестящие, — будто не расслышав возмущения Джулианы, вставила Люси. Её озорные глаза цвета спелого лесного ореха сверкали азартом и любопытством. — Интересно, чем он их мажет? Бьюсь об заклад, что столичным лосьоном. Надо будет обязательно выяснить.

Джулиана от неудовольствия поджала губы.

— Вы в своём уме? — Она всплеснула руками. — Мы же обещали возненавидеть его всем сердцем! А вы? Восторгаетесь! Ах, пальто!.. Ох, причёска! Ух, лосьон из столицы!.. — язвительно передразнивала она друзей, которым хватило совести смутиться.