Книга Пленница Риверсайса, страница 70 – Алиса Болдырева

«Так должно быть пахнет смерть», — подумала Кейла и ужаснулась от собственных мыслей.

— Что здесь происходит? — похолодевшими губами спросила она. На звуки её голоса обернулся лекарь, ведон же продолжил и дальше заниматься своими делами.

— Миледи, хорошо, что вы пришли, — прошамкал старый лекарь, подходя к Кейле. Она смотрела на его сморщенное лицо с парой блеклых глаз, и ждала, что он скажет дальше. — Лорд Вэлдон…

— Да, у него лихорадка, я уже знаю, — оборвала его Кейла, всё ещё не понимая, что здесь делает ведон Юстас. Служителей вектума звали в особых случаях, когда болезнь приводила к смерти, но у её сына обычная лихорадка, именно так сказал ей сир Мирлз. Боги, она лишь надеялась, что он ничего не напутал.

— Леди Кейла, — мягким голосом произнёс лекарь Илистер, положив свою сухую и шершавую ладонь на её руку, — дело в том, что лорд Мариус подхватил тизийскую лихорадку,поэтому…

Дальше Кейла уже не слышала ни слова из того, о чём он говорил. В её голове всё застучало и зазвенело, мысли путались и неслись, словно обезумевшие. Кейла смотрела на свечи, что горели у кровати и отрывисто дышала. Это всё неправда. Это всё ей снится. Сейчас она проснётся и ничего этого не будет: ни тёмной комнаты, ни тяжёлого аромата роз, ни ведона Юстаса.

«А ведь ведон неспроста оказался здесь, — внезапно осознала Кейла, — они готовятся к его кончине». От этой мысли ей подурнело, а перед глазами замельтешили чёрные точки.

В комнате раздалось тихое заунывное пение ведона Юстаса, когда он кадил комнату, и это пение заставило Кейлу вздрогнуть.

— Нет, — прошептала она, а старый лекарь бросил на неё сочувствующий взгляд. Кейда с силой зажмурила глаза, пытаясь вытравить из головы этот взгляд. Боги, должно быть, смеются над ней. Сначала они отняли у неё Грая, а теперь пришли за Мариусом.

Она отстранилась от лекаря, и на негнущихся ногах подошла к кровати, на которой лежал её сын. Её бедный мальчик. Его лицо казалось таким же бледным, как и смятые под ним простыни, синеватые тени залегли под глазами, а сами глаза будто впали в глазницы, пот мелкими бисеринками выступал на лбу. Вечером он был полон сил и здоров, и ничто не предвещало болезни, сейчас же… Кейла со смесью страха и отчаяния глядела на него. Всего за несколько часов болезнь изменила его до неузнаваемости, она, словно яд разъедала его изнутри.

— Миледи, я дал лорду Мариусу всё необходимое, чтобы облегчить его боль и страдания, — откуда-то из-за спины послышался голос лекаря, — но вы же помните, как быстро в пламени этой лихорадки сгорел его дед сир Лестер.

— О да, я прекрасно это помню, — произнесла Кейла. Она осознавала, к чему клонит лекарь. Он не верил, что Мариус поправится, и злость охватила её. — Если вы не чем ему больше не можете помочь, то прошу вас, оставьте меня наедине с сыном, — сказал Кейла, и поджала губы.

— Я приду утром, миледи, — услышала она голос лекаря Илистера, — проверю милорда.

Безусловно, он хотел ещё добавить «если милорд к тому времени будет жив», но благоразумно промолчал. Кейла даже не обернулась, усаживаясь на стул у кровати Мариуса. Его голова вертелась из стороны в сторону, а тёмные, слипшиеся от пота волосы, рассыпались по подушке. Кейла приложила ладонь ко лбу, почувствовав, как кожа под пальцами просто пылает. У Мариуса был жар. В тот момент голос ведона Юстаса сделался громче, и она закусила губу, чтобы не разрыдаться. Слёзы ничем не помогут её сыну, не стоит их проливать напрасно.