Книга Пленница Риверсайса, страница 65 – Алиса Болдырева

Она уловила сердитые нотки в его голосе, и улыбнулась. Клаус ревновал, и ей это нравилось. Он всегда её ревновал. Ко всем.

— Чему ты улыбаешься? — его рука застыла над её волосами.

— Ты ревнуешь.

— Скажешь тоже, — он снова принялся расчёсывать её волосы.

— А девчонка Боллардов? — нахмурилась она. — Как она тебе? Она хороша собой? Ты уже видел её?

— Нет, поскольку Мариус заключил её под стражу.

— Он держит её в темнице? — Глаза Соланы изумлённо расширились.

— Насколько я понял, нет, — рассмеялся Клаус, — всего лишь сидит под стражей в своих покоях. Кажется, она собиралась бежать из замка. А что тебе до неё?

— Не будь глупцом, Клаус! — шикнула на него Солана. Порой она поражалась его недальновидности. — Неужели ты думаешь, что я и впрямь проделала такой путь лишь из-за того, что умер Грай Вэлдон?

— Боги, нет конечно! — он снова рассмеялся. — Я слишком хорошо тебя знаю, Солана. Уверен, для того был серьёзный повод.

Расчесав её волосы до золотистого блеска, Клаус положил гребень на стол.

— Вот именно, — промурлыкала она. Всё ещё оставаясь обнажённой, Солана повернулась к нему лицом и нежно коснулась его губ своими губами. — Когда все уснут, я буду ждать тебя, — она слегка прикусила его нижнюю губу.

Он последний раз впился в её губы, и резко отстранившись, пошёл в сторону двери.

— Будь добр, позови тех дур, что в страхе выскочили отсюда. Пусть помогут мне одеться, — сказала Солана. — Сегодня я должна выглядеть как королева.

— Ты всегда так выглядишь, Солана.

Просторный зал Риверсайса едва ли мог вобрать в себя столько народу, сколько разместилось сегодня под его сводами. Столы, ломившиеся от всевозможных яств, тесно жались друг к другу; отовсюду доносились разговоры, слышался гомон, раздавался стук оловянных тарелок и чаш; в воздухе повис запах жареного бекона и рыбы, а вино лилось багровой рекой. Серые каменные стены были украшены белыми знамёнами — так Мариус решил воздать честь благородному дому Танистри, из которого происходила его невеста Солана.

Минул четвёртый час, как хозяева Риверсайса вместе с гостями восседали внизу за столом. За это время мимо Рована дюжину раз успела пройти молоденькая служанка, наполняя его чашу красным вином с привкусом сладких летних ягод; закатное солнце медленно спряталось за высокими каменными стенами, что раскинулись вокруг замка, а сам Рован, сидевший на скамье рядом с Мариусом, всласть насмотрелся на гостей, прибывших сегодня днём.

За дальними столами расселись с полсотни рыцарей лорда Креспина Танистри, что сопровождали отряд из Коулдрэджа. Они ели и пили, пили и ели, а, перебрав, выходили справлять малую нужду прямо во двор.

По правую руку от матери сидела Джорли, а по левую — Лисия Танистри, леди Коулдрэджа. Она была хороша собой, ещё свежа и на взгляд Рована, который к своему возрасту хорошо разбирался в женщинах, уж больно хитра. Она улыбалась, но что таилось за её слащавыми улыбками? Знала, должно быть, только Летха [Летха — богиня правды].

Её сын Хадвин, молодец двадцати одного года, со светлыми волосами и яркими голубыми глазами сидел чуть левее Рована, их отделяли друг от друга лишь сир Вистан и сир Мирлз, временный кастелян. Он был весел, словоохотлив и задорен; казалось, долгая дорога, о которой он с таким восторгом рассказывал вот уже битый час, ничуть не поубавила в нём оптимизма.