Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 516 – Маргарет Джордж

— Супруг ей попался глупый, – прошептала в ответ язычница, и в ее устах это прозвучало как оправдание. – Пророки ужасно запугали Ахава. Так же как Мор и папа пытались запугать вас. Хвала Господу, мне достался не такой женоподобный муж.

Она изогнулась, чтобы поцеловать меня, поясок юбки слегка отошел от ее талии, и в щелку я увидел золотистый пушок, охраняющий вход в сокровенное лоно. О боже! Кровь во мне заиграла, и по всему телу прокатилась волна возбуждения. Наклонялась ли она так раньше? Неужели и другие видели то, что разрешено видеть только супругу? И только ли мне открыт туда доступ?

Ритм оживился.

Двойной бранль. Отлично. Сейчас я покажу, на что способен. Около трети танцоров разошлись по углам, не пытаясь соперничать с мастерами.

— Ишь, разыгрались, – проскулил владыка фаллоса.

Он начал странно покачиваться. Неужели бедняга совсем выдохся? Словно прочитав наши мысли, он отвесил глубокий поклон и прохрипел:

— Конец уже близок.

Потом он отыскал свободное кресло и тяжело плюхнулся в него.

Двойной бранль был довольно заурядным танцем. Он требовал знания шагов и поворотов, но не точного соблюдения их последовательности. Мы с Екатериной исполнили его искусно. Но теперь она хранила загадочное молчание. Наконец объявили последний танец, который я намеревался сплясать. В прошлом он обычно совпадал с кульминацией веселья, и его с пылким нетерпением дожидались все гости. Но сейчас, как я почувствовал, ожидание окрасилось терпеливой снисходительностью, никто не горел желанием любоваться этим действом. Создавалось впечатление, что народ милостиво разрешает побаловаться своему монарху, потакая его причудам, хотя никого они не радуют.

Я станцевал прекрасно, четко соблюдая ритм и нарастающую сложность движений. Постепенно все танцоры расступились, оставив меня одного. Я властвовал на этой сцене, как прежде, как всегда, или полагал, что властвую. Слаженность моих движений была идеальной, я не допустил ни малейшей ошибки. Завершив последний поворот одновременно с последним тактом мелодии, я застыл в изящной позе с раскинутыми руками. Как и предписывал этикет, мое выступление встретили оглушительными рукоплесканиями. Не меняя позы, я мельком глянул на свои туфли (сегодня по ногам не струилась влага), и тут же часы начали отбивать полночь.

— Рождество… Рождество заканчивается, – скорбно возопил владыка буянов. – Нам придется сбросить карнавальные костюмы и вернуться к повседневным трудам. – Шатаясь из стороны в сторону, он отвесил поклон и содрогнулся. – Мы должны снять маски.

Он сорвал свой головной убор, непристойный округлый протуберанец. И мы увидели Тома Сеймура. Все изумленно ахнули.

Я снял маску с пораженного сыпью «Франциска». Епископ Гардинер!

Когда пришел мой черед, я осторожно отцепил серебряную маску.

— Я Валтасар, царь с Востока, с удовольствием провел с вами этот вечер. Теперь мне вновь суждено вернуться во мрак иного мира и ожидать там очередного воскрешения.

Все захлопали, старательно изображая удивление.

— Вам откроется еще один удивительный подарок, – заявил я, высоко подняв на ладони бархатную шкатулку, где лежала золотая монета, отчеканенная всего две недели тому назад. – Золотой соверен в честь моей возлюбленной королевы Екатерины. На одной стороне – ее профиль. А на другой – герб Англии с ее личным девизом, который я жалую ей в дар: Rutilans Rosa Sine Spina. Что в переводе с латыни означает: «Рдеющая роза без шипов».