Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 479 – Маргарет Джордж

Не желая нарушать очарование, я медленно приблизился к пестрой благоухающей шпалере. При ближайшем рассмотрении обнаружились тонкие переходы в цветовой гамме этих чудесных цветов, например белизна варьировалась от снежной до матово-кремовой. Различались и шипы. Одни торчали, как пирамидки с сильно изогнутым кончиком; другие выглядели тупыми или прямоугольными, словно им вовсе не свойственно было пронзать чью-то плоть. А вьющиеся растения, как я заметил, были еще более миролюбивы. Дотронувшись до одного шипа, я ощутил его податливость. От кирпичей обращенной к югу стены исходили волны горячего воздуха. Здесь стояла жара, словно в мусульманских странах – где и родилась, согласно древним легендам, роза.

Между кустами виднелась сгорбленная спина старого садовника, он таскал за собой кожаный мешок с навозом и подкармливал корни растений. Я подошел поближе. На клумбах росли цветы еще более тонких и сложных оттенков, окраска их менялась от пронзительно-алого до спокойного перламутрового тона. На трех кустах, подкормленных садовником, цвели розы с желтоватой сердцевиной, а на концах лепестки горели ярко-красным цветом.

— Господин садовник! – приветливо сказал я.

Он медленно разогнул спину. Передо мной предстал древний старец. Иссохшее лицо затеняла широкополая шляпа. Глаза прятались в глубоких морщинах. Несмотря на преклонный возраст, на недостаток слуха он не мог пожаловаться.

— Да?

— Давно вы выращиваете такие чудесные цветы?

— Да. Уж лет двадцать. – Он махнул рукой на яркий ковер из роз. – Я начал заниматься этим розарием, когда под стенами темнели первые ростки. Один сорт нам доставили из самого Иерусалима. У него алые цветки. Мы называем его «Кровь Спасителя».

— Расскажите мне, – попросил я, – каких оттенков бывают розы. Наверное, не только красные и белые?

Поддернув штаны, он шагнул с клумбы на аллею.

— В дикой природе растут как раз только красные и белые, – ответил он. – Но их можно скрещивать, получая другие расцветки. К сожалению, не удается получить двухцветную розу. Увы, никак не выходит.

Он, видно, решил, что я буду недоволен, не обнаружив в его хозяйстве совершенной «розы Тюдоров», как на резных гербовых украшениях, где лепестки снаружи красные, а внутри белые.

— Но вот из такой розы, – я показал на цветок с желтоватой сердцевиной, – вы смогли бы вывести желтый сорт?

— Я пытаюсь, – пожав плечами, сказал он. – Уже почти десять лет. Но почему-то на наружной стороне лепестков упорно появляется краснота! Однажды я подумал, что добился успеха. Могу показать вам. Я сохранил те цветы. Они желтые с еле заметными красными прожилками на кончиках. Но на следующий год эта роза опять выдала красный цвет! – огорченно воскликнул он.

Старик поковылял к крытому соломой садовому домику, притулившемуся у стены в уголке цветника. Вскоре он вернулся с листом пергамента, на котором лежал плоский засушенный цветок.

— Вот она, моя желтая роза, – с унылым видом произнес он.

Действительно, она была почти золотой. Какая жалость!

— Да, – посочувствовал я, – вы почти достигли задуманной цели. Можно мне взглянуть на ваше хозяйство?

Он кивнул.

На столах в садовом домике за рядами горшков были разложены черенки растений. Множество отводков и саженцев у старого садовника соперничало с ворохом государственных бумаг, требующих моего внимания. В этой хижине он был монархом, а я – всего лишь любопытным простаком и просителем.