Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 327 – Маргарет Джордж

Чаша моего терпения переполнилась. Анне не понадобилось уговаривать меня в необходимости покончить с ребяческим упрямством и невыносимым поведением Екатерины. Брэндон ничего не смог поделать, но у меня есть королевская власть. Я приказал немедленно перевезти Екатерину в мрачный, хорошо укрепленный манор Кимболтон и содержать там под домашним арестом. С этих пор она будет под присмотром преданных мне людей: сэра Эдмунда Бедингфилда и сэра Эдварда Чемберлена. Отныне вдовствующая принцесса станет жить в полной изоляции, без права принимать гостей и вести переписку. Отказ от подписания присяги стал ее политической смертью.

Но даже там Екатерина нашла способ продемонстрировать свой нрав. Она отказывалась говорить с теми, кто не осмеливался называть ее королевой. Ее свиту теперь составляли всего лишь пятнадцать слуг – исповедник, врач, фармацевт, управляющий, два камердинера, три фрейлины и еще шесть мелких слуг, – и она заперлась с ними в своих покоях и не переступала порог в ту половину Кимболтона, где жили ее смотрители и остальной персонал. Отказавшись от блюд, приготовленных на общей кухне, она завела у себя маленькую печь, чтобы стряпать свои жалкие трапезы.

Отрезанная от всего мира, Екатерина хотела изменить положение вещей одной силой ума. Полагаясь на Священное Писание, она была убеждена, что я стану той горой, которую сдвинет ее вера…

Впрочем, следовало поторопиться, чтобы не опоздать на венчание. Какие же перстни выбрать по такому случаю? Во-первых, кольцо с овальным рубином, приобретенное во время первой поездки во Францию. Во-вторых, лазурит, оправленный в арабскую филигрань. Мне прислал его султан Сулейман после моей женитьбы на Анне (и отказа от Екатерины, оскорбившего Карла, врага Сулеймана; как говорится, «враг моего врага – мой друг»). В-третьих, перстень с ограненным изумрудом, полученный в знак благодарности от Уолси в тот день, когда он надел кардинальскую шапку. Я никогда не носил меньше четырех колец. Последним я выбрал перстенек с гранатом – его мне подарили в далеком детстве. Теперь он едва пролезал через сустав моего мизинца.

Камергер щелкнул замочком, закрыв крышку шкатулки, и передо мной вновь мелькнул ее испано-мавританский узор: ряды врезанных в эбонитовое поле треугольных зубчиков слоновой кости надежно охраняли центральное красно-зеленое соцветие, составленное из геометрических фигур. Сдержанный, строгий и вместе с тем чувственный, буйный левантийский орнамент… Он напоминал о Екатерине, заточившей себя в своих покоях назло тем, кто запер ее в тюрьме…

Надо будет переложить кольца в другую шкатулку – резную, из слоновой кости. Ее недавно преподнес мне на первой аудиенции новый французский посол Кастильон. Хватит испанских воспоминаний.

Анна откровенно радовалась очередной связи королевской семьи с родом своей матери, урожденной Говард. Королева увлеченно строила планы свадебного пира в Виндзоре и даже выбрала подарок для новобрачных – пару ловчих птиц, сапсана и ястреба, вкупе с искусным сокольником.

— Я обожаю заниматься устройством свадебных церемоний, – заявила она, – тем более что мне не удалось подготовить свою собственную.

По прошествии столь долгого времени она все еще сожалела о том, что у нас не было благопристойной свадьбы, хотя когда-то уверяла, что подобные пустяки ее не волнуют. И почему женщины придают огромное значение этой мишуре, словно ничто иное не может сделать их брак истинным и законным?