Онлайн книга «Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса»
|
— Столь легкомысленное поминание Святого Духа, – произнес другой знакомый голос, – едва ли пристало такому набожному католику, как вы. Ибо сказано: «…всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам»[76]. Я не заметил приближения Кромвеля и слегка вздрогнул, когда он вкрадчиво, с легкостью острейшего лезвия вклинился в наш разговор. Шапюи тоже встрепенулся от неожиданности. Эти двое противников обожгли друг друга взглядами, едва не подпалившими гриву моей лошади. — Именно духовное небрежение развратило прелатов, – продолжил Кромвель, – и даже монахи, увы, уже начали смердеть. Вот вы, к примеру, призываете почитать церковь, а сами высмеиваете ее перед людьми. Фи, Шапюи! Ни одна дама не прельстится таким рыцарем. Будь у меня дочери, я не позволил бы им одарить вас благосклонностью. — А я и не принял бы даров от девиц низкого происхождения, рожденных в семье своекорыстного мужлана, – заносчиво парировал посол. Его гибкая фигура прекрасно смотрелась на лошади. Отделанное серебром седло поблескивало, отбрасывая блики на простецкое кожаное седло Кромвеля и его грубый шерстяной плащ. Да, Крам выглядел непробиваемой глыбой. Он оглядел себя и усмехнулся: — Я? Своекорыстен? Увы, сир, перед вами всего лишь бедный законовед Кромвель. Ни титулов, ни драгоценностей, ни земель. Корыстен я только в служении моему королю. У меня лишь один владыка… и мне выпала честь ехать сейчас рядом с ним. Шапюи фыркнул, и следом всхрапнула его лошадь, точно поддерживая хозяина. За нами молча тащился Уилл. Он хотел проводить нас до святилища, а потом навестить сестру и ее семью – они жили дальше, в дне езды от Рексфорда. Я с радостью удовлетворил его просьбу. Для него были малопривлекательны религиозные темы, зато я точно знал, что он будет наслаждаться попутными напряженными спорами и перепалками – в них он чувствовал себя как рыба в воде. Что ж, он объестся ими задолго до того, как мы достигнем места нашего паломничества. За Уиллом следовала шеренга из шести всадников, облачка морозного пара поднимались над ними, сливаясь в дымчатый шлейф. Джордж Болейн, Николас Карью, Уильям Бреретон, Эдвард Невилл, Фрэнсис Уэстон, Генри Говард: есть ли между ними что-то общее? Тридцатилетняя разница в возрасте была между Генри Говардом и Эдвардом Невиллом. О чем они могут говорить? Однако они беседовали, причем оживленно. До меня донеслось несколько отрывочных слов: сэр… Франция… Елизавета… пара недель… Елизавета… Согласится ли Мария служить ей? Какой же она стала упрямицей! Придется дать ей понять, что такое поведение недопустимо. Она будет в свите принцессы, иначе… иначе… А что же иначе? Я не хотел даже думать о том, что я буду в таком случае делать. В Лондоне уже заготовлены огромные кучи вощеных свитков с присягой, которые развезут по всей стране, когда наладится хорошая погода. Королевские уполномоченные будут сидеть в каждом городе и в каждой деревне, собирая подписи членов гильдий, судебных исполнителей, священников и подмастерьев под документом, свидетельствующим, что они признают мой брак с Анной законным, а Елизавету моей единственной (пока) наследницей и присягают им на верность, дабы спасти свои бессмертные души. Слева от присяги будет лежать черный список, в каковой внесут имена тех, кто отказался расписаться в присутствии свидетелей. Причины отказа указываться не будут. |