Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 281 – Маргарет Джордж

— Ну уж не Елизавету. Двое других по меньшей мере пережили младенчество. Она наименее желанна.

— Верно. Следовательно, надо добиться того, чтобы знатные дворяне, которые тайно лелеют далекоидущие планы, присягнули на верность Марии или Генриху. Только тогда…

— Вот если бы у меня родился сын! – воскликнул я. – Ну почему вместо него появилась Елизавета? Почему Господь…

— Потому что Он выжидает, – сухо заметил Крам. – И нам придется продолжить труды ваши.

Принятие присяги могло легко решить наши сложности. Для этого человек должен поклясться своей бессмертной душой, что он признает принцессу Елизавету моей единственной законной наследницей. Только и всего. Это должен был сделать каждый зрелый английский подданный. Крам прав: если бы в былые времена присягали на верность, то удалось бы избежать династических войн.

— Но раньше такого и быть не могло, ваша милость, – радостно напомнил он мне. – В те времена не существовало таких влиятельных титулованных особ, как сейчас. Родовитые лорды Севера и Запада грызлись у трона, подобно диким зверям. Вы приручили и усмирили их, ваша милость, казнив герцога Бекингема. Теперь они всего лишь представители графств, областей государства, – пренебрежительно заявил он и ликующе вопросил: – О пограничные лорды, где ваше жало? Браво, ваша милость. Им придется публично принести простую и приятную присягу. Чего бы это ни стоило – для чиновников и счетоводов, – мы все равно останемся в огромном выигрыше, раз устраним поводы для войны. Несколько арестов, несколько казней – все согласно законному порядку – гораздо дешевле.

— У меня будет наследник, которому народ отдаст свою любовь добровольно, и тогда никому не придется вынужденно бормотать клятвы верности.

Крам улыбнулся:

— Отличная мысль. Но такого не случилось даже с Младенцем Иисусом. Можем ли мы рассчитывать на большее?

— Если бы вы служили советником у Ирода, то Святому семейству не пришлось бы бежать в Египет.

— Мне приятна такая мысль, ваша милость.

Несмотря на пылкость натуры, силы к Анне возвращались на редкость медленно. Я полагал, что сразу после родов она бросится устраивать приемы, но ошибся. Сначала у нее опухли ноги, и ей пришлось пролежать несколько дней, держа их на шелковой перевязи, хотя она мало облегчала ее мучения. В ту пору ее не могло утешить ничто, кроме игры Марка Смитона. Потом она впала в меланхолию и часами валялась в кровати, уставившись в пространство пустым, ничего не выражающим взглядом.

Меланхолия – самый таинственный недуг, и от него крайне трудно избавиться. Но в то время я замечал лишь натянутую, неискреннюю веселость Анны. Она продолжала причитать, что подвела меня, подвела Англию. Отказывалась видеть Елизавету, не захотела помочь с выбором кормилицы и прочих слуг для малышки, в итоге этим пришлось заняться мне.

— По-моему, в Хатфилд-хаусе благочестивая, здоровая и уютная обстановка, – сказал я Анне, понимая, что с тем же успехом мог сообщить свое мнение мраморной статуе. – Он находится в Хартфордшире, совсем недалеко от Лондона.

Она улыбнулась мне так, словно оказывала огромную услугу.

— Мы же хотим, чтобы девочка окрепла, правда? А жизнь при дворе опасна для детского здоровья. Она может заболеть и умереть. К Рождеству здесь будет людно, долго ли младенцу подцепить какую-нибудь заразу? Ребенка нужно обязательно увезти.