Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 268 – Маргарет Джордж

Устроившись за оградой верхнего балкона, я глянул вниз на серые камни, расцвеченные яркими пятнами, – там собрались нарядно одетые зрители, но лишь Анна была облачена в королевский пурпур. Рожденная в семье простого дворянина, такого же как сотни других, переминающихся сейчас на священных плитах великого храма, она могла бы стоять в этой толпе. Но я заметил ее, возвысил и сделал королевой: она была моим творением.

И вот настал торжественный момент – к Анне направился Кранмер, подметая пол своей мантией, он взял ее за руку и провел за резную перегородку к алтарю. Там ее усадили на древний, грубо сделанный деревянный коронационный трон.

Да, вот это я вспомнил. И я сидел в том холодном, неудобном кресле, размышляя о короновавшихся здесь в древности варварах, вооруженных мечами вождях в меховых плащах и кожаных одеждах. Что ж, такое топорное сооружение вполне соответствовало свирепой мощи и величию правителей былых времен.

Воспоминания начали оживать, чувства, испытанные давно, проснулись. Тогда убаюкивающе пахло ладаном; приятный аромат источал новый наряд из лучшего бархата; влажный дух поднимался от чистого, только что вымытого пола. Я будто бы опять слышал тихий плеск священного елея, наливаемого архиепископом в специальный золотой сосуд; отдаленное молитвенное бормотание, отражавшееся эхом в часовне, где спали вечным сном мои родители в своих мраморных опочивальнях.

Наступила оглушительная тишина. Приблизился момент миропомазания, освященная ложечка явственно звякнула о стенку золотого сосуда. Опомнившись, я в изумлении глянул на Анну. Неужели я тоже вот так прошел к алтарю? И стоял на коленях? А кругом горели свечи? Почему же я этого не помню?..

И вот настал тот миг, когда Анна стала королевой. Коронация завершилась. Сделанного не воротишь… И тогда я вдруг подумал: «К чему все это приведет?»

После церемонии началось коронационное пиршество, и все приглашенные поспешили в огромный зал Вестминстерского дворца, тот самый, где мы недавно собирались в канун Пасхи. Столы, накрытые на пять сотен человек, ждали сановных гостей. Я наблюдал за ними из тайной кельи через другое оконце.

С моей выигрышной позиции открывался отличный вид на раскинувшиеся внизу поля белых скатертей, уставленных прекрасными золотыми тарелками и кубками. Анна наконец сможет по праву занять место на королевском возвышении, уже не нуждаясь в моем соседстве.

Она стремительно проследовала к столу, подобная неотвратимой и мощной природной стихии – не робкому дыханию ранней весны, но торжествующему грохоту ледохода. Анна добилась своей цели!

Она подошла к своему месту, на мгновение застыла перед ним пурпурным изваянием, одарив всех гордой сияющей улыбкой, а затем опустилась в кресло. В зал хлынули слуги, заблистали кубки, тарелки наполнились праздничными яствами. Гремя доспехами, по залу проехались на лошадях победители турниров, готовые дать отпор любому, кто усомнится в монаршей власти королевы Анны. Эти вооруженные мечами всадники заставили бы замолчать дерзких мятежников, если бы таковые здесь нашлись.

Славные, затейливые традиции рыцарства! Но латы и мечи бессильны перед мрачной молчаливой толпой, запрудившей вчера улицы Лондона. Как и коронационный трон, сделанный еще для Эдуарда Первого, эти доблестные конники в доспехах принадлежали другому миру – миру глубокой старины.