Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 238 – Маргарет Джордж

А когда Франциск в разговоре весьма неуклюже заметил, что герцогиня де Вандом – дама (как бы это сказать?) с подмоченной репутацией, Анна, и без того оскорбленная, была задета до глубины души. В итоге она, увешанная драгоценностями Екатерины, сидела в одиночестве, пока я встречался с Франциском за пределами Кале.

Нам многое пришлось обсудить. В основном разговор шел о Клименте и Карле – вернее, о наших общих страхах и напастях. Франциск предложил провести во Франции папский совет, касающийся моего брака. Он обещал убедить его святейшество в том, что я готов признать любое решение, какое вынесет это собрание. Я скептически отнесся к его словам, поскольку сам толком не знал, как поступлю, если папа после стольких лет сочтет мои притязания обоснованными.

Мы вернулись в Кале, где я нашел Анну в тихом унынии. Она сетовала, что так и не ступила на ту землю, где прошли ее юные годы. Там тепло принимали ее сестру, которая некогда грела постель французского короля. А сама Анна, отказавшая как Франциску, так и мне, в награду получила прозвище «пучеглазая шлюха». Да и, судя по всему, во Франции ее считали особой низкого положения.

Я вошел в королевские покои и увидел дивную картину. Анна спала в мягком кресле. Ее голова откинулась назад, рот приоткрылся… Крайне возбуждающая поза… хотя Анна, должно быть, приняла ее бессознательно. На ее шее поблескивало Екатеринино колье. Подойдя ближе, я разглядел, что она нацепила сразу все украшения: серьги, браслеты, ожерелья. Стремясь показать, что пренебрежение окружающих ей нипочем, она решила нарядиться по-королевски, словно заявляла: «Что бы вы там ни думали, а я все равно буду носить эти драгоценности. Даже если мне придется наслаждаться ими в одиночестве».

Я стоял, глядя на нее. Бедная Анна. Во сне она казалась юной; я будто вновь видел ту девушку, в которую когда-то влюбился. Она отдала мне свою молодость, выдержала общественную клевету и теперь ожидала от меня решительных действий. И вот эта поездка во Францию, вместо того чтобы возвысить Анну, закончилась опять-таки ее позором. С каким-то детским упрямством она надела королевские драгоценности, а потом, устав от переживаний, случайно уснула.

Стоя совсем близко, я любовался ею. Ее редкостную красоту подчеркивал приглушенный свет – большая свеча горела на столе рядом с креслом. Игриво мерцали грани самоцветов, покоившихся на груди Анны.

Я позвал ее по имени, слегка коснувшись рукава платья.

Она не пошевелилась.

— Анна, – повторил я, на сей раз нежно потрепав ее по плечу.

Она медленно приоткрыла глаза и взглянула на меня. Вид у нее был смущенный.

— Ах, – наконец сонно пробормотала она, опустив взор.

Очевидно, она собиралась тайно покрасоваться в роскошных украшениях и снять их задолго до моего возвращения. И поэтому, обнаружив их сейчас на себе, пришла в замешательство.

— Вы осваиваете роль королевы, – вырвалось у меня, – вам это совсем не помешает.

Помотав головой, Анна пыталась сосредоточиться и стряхнуть остатки сна.

— Я нечаянно задремала… – пролепетала она.

— Так я и понял, – заметил я, рассмеявшись.

Она не поддержала веселья. Напротив, вяло поднялась с кресла и стала ходить по будуару, теребя в пальцах кружева. Молчание затянулось. Анна делала круг за кругом, будто безумная. Мне надоели эти сомнамбулические движения.