Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 232 – Маргарет Джордж

Летние месяцы предстояло провести в Виндзоре. Екатерина, похоже, решила не упускать меня из виду. Если я солнечным днем выходил в сад прогуляться в одиночестве, она следовала за мной поодаль, будто большая черная тень. А прохаживаясь по галерее из-за грозы, когда под окнами дротики дождевых струй терзали кусты шиповника и роз, я мог не сомневаться, что вскоре Екатерина тоже выйдет из зала.

Она не только упорно липла ко мне, как замазка, которой стекольщики укрепляют стекла в свинцовых переплетах, но также старалась держать подальше от меня Анну, вынуждая ее часами сидеть за картами. Играя в обществе королевы в козыри и онеры^[71], Анна лишалась возможности пройтись со мной по берегу или саду. Екатерина неуклонно поддерживала видимость благодушия, однако с тем же постоянством строчила коварные письма папе и своему племяннику, императору. Лишь раз она обнаружила свои истинные чувства. Во время одной из нескончаемых карточных партий Анна проиграла, оставшись с королем.

— У вас был отличный шанс выиграть за счет короля, леди Анна, – заметила Екатерина. – Но вы попытались превзойти всех. Вам нужно либо все, либо ничего.

Так больше не могло продолжаться. Терпение мое истощилось. Один вид Екатерины заставлял меня дрожать от еле сдерживаемого гнева. Я понимал: необходимо уехать, это проще всего.

Я велел Анне подготовиться, сообщив, что завтра рано утром мы отправимся на охоту и в путешествие по стране.

В тот вечер меня охватило сильное возбуждение – я предвкушал скорую свободу. Одно за другим разрывались звенья цепей, связывавших меня с прошлым и порождавших лишь гневное бессилие, – Уолси, папа римский, Екатерина. Сгорая от нетерпения, я не мог дождаться отъезда.

Уилл:

Генриха обвиняли в трусости за его обыкновение избегать тех, от кого он решил избавиться. Тайком, не простившись с Екатериной, он покинул на рассвете Виндзорский замок, уклонялся от встреч с Уолси после его отставки, удалился с майского турнира, когда Анна бросила платок рыцарю, которого он счел ее любовником, и никогда больше не виделся с ней, отказался говорить с Екатериной Говард и Кромвелем, узнав об их «преступлениях».

Но, хорошо изучив натуру этого человека, я полагаю, что в данных случаях его действиями руководила благоразумная осторожность. Как Екатерина, так и Уолси не раз клялись, что за какой-нибудь час в личной беседе смогли бы убедить короля изменить решение. В общем, он сам понимал свой характер и не давал шанса проявиться собственной неуверенности. В сущности, Генрих отличался сентиментальностью, его было легко растрогать. Однако он знал, что должен делать (пусть это причиняло ему боль), и не хотел, чтобы его разжалобили.

Генрих VIII:

Стоял июль, и было тепло даже на рассвете. Я слишком поторопился и уже давно стоял во дворе, готовый к отъезду: ждал, когда посветлеет… и придет Анна. Наконец она появилась в сером охотничьем платье и шляпке. В тусклом утреннем свете я с трудом разглядел ее. Улыбнувшись мне, она сонно зевнула. В отличие от меня Анна всегда хорошо спала.

Когда небо на востоке поголубело, наша небольшая компания – с нами отправились брат Анны Джордж, кузен Фрэнсис Брайен и еще пятеро придворных – выехала с мощеного двора. Цокот лошадиных копыт показался мне неестественно громким. Наверное, в глубине души я боялся, что его услышит Екатерина.