Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 188 – Маргарет Джордж

— Госпожа Болейн, – громко произнес я, и она обернулась.

Чего я ожидал? Я знал, что она не похожа на сестру Марию, однако не был готов увидеть так близко это загадочное, волшебное лицо.

На меня глянули распахнутые, огромные, темные глаза, глаза ребенка.

— Ваше величество, – изумленно выдохнула она и скользнула к земле, словно взмахнувшая крыльями бабочка.

Ее темная головка склонилась предо мной, светло-зеленое платье куполом накрыло траву. Через несколько мгновений Анна поднялась, и ветер вновь завладел черными локонами. Под ними на миг скрылись ее черты – так бледная весенняя луна прячется за быстро бегущими облаками.

Но вот порыв стих, и я снова смотрел в глаза Анны. Великолепные волосы плащом окутывали ее высокую стройную фигуру.

Я не мог найти подходящих слов, но нельзя было затягивать неловкое молчание.

— Вы не пожелали присоединиться к нам в зале? – Именно такой фразой ознаменовалось наше с ней знакомство.

Она смело взглянула на меня:

— На закате я люблю гулять в саду. Когда поднимается ветер и облака стремительно летят…

— У вас поэтическая натура, – бросил я довольно резко. – Однако даже поэтам надоедает одиночество.

— Да. Мне говорили, что в Лондоне есть кварталы, где художники, поэты и актеры… собираются и весело проводят время. Мне нравится бывать в таком обществе! – воскликнула она запальчиво.

Мне вспомнились мои собственные мечты о бегстве и странствиях по морям. У нас были похожие желания… сходные душевные порывы.

— Но, леди, там царят распущенные нравы, – попытался я поддразнить ее.

Что, интересно, она ответит?

— Это не пугает меня. Я могу по собственному выбору принимать или не принимать участия в их развлечениях.

Она обожгла меня взглядом. Бледное лицо, обрамленное черными волосами… Я вздрогнул от непонятного страха, почувствовав легкое покалывание в затылке. По спине побежали мурашки…

— Может, вы предпочли бы стать цыганкой и жить с этими бродягами? Вообще-то, странствующие артисты считаются заядлыми грешниками.

— Нет. Заядлые грешники живут здесь, в Хевере, в суровом заточении. Так велел кардинал. Он отослал меня сюда за то, что я посмела полюбить обрученного мужчину!

— Но здесь же ваш дом.

Она оглянулась на прогретые солнцем золотистые камни.

— Я никогда не считала Хевер своим домом.

— Тогда возвращайтесь ко двору, – сказал я. – Возвращайтесь и служите королеве. Вы будете ее фрейлиной. – Мои слова вызвали у нее легкий вздох. – А ваш брат Джордж, – добавил я, подчиняясь внезапному порыву, – станет моим камердинером. Вам следует поехать вместе.

Улыбка озарила ее лицо, словно солнечный луч.

— Правда?

— Правда, – серьезно подтвердил я.

Она рассмеялась, и вдруг исчезло взбалмошное создание с колдовскими волосами – я увидел женщину, возлюбленную, которую я ждал целую жизнь. Как все просто, поразительно просто!

— Вы вернетесь? – потрясенно спросил я.

— С удовольствием, – сказала Анна.

Я взял ее за руку, и мы вместе направились к дому ее отца.

Странно было вновь войти в зал и обнаружить, что там все осталось по-прежнему, в то время как сам я изменился совершенно. Видя, что к нам направляется встревоженный Болейн, я отпустил руку его дочери.

— Я желаю, чтобы госпожа Анна вернулась ко двору, – заявил я, не дав ему открыть болтливый рот. – И Джордж также.