Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 31 – Алэн Акоб

Тот, кто сверху, это я, как обычно, подрался с моим лучшим другом Сергеем Никитиным. Так у нас бывает в год по два, три раза. Сейчас перебор, вена вздувается всё больше и больше. Я хватаю его за руки и кричу:

— Хорош, осёл, да угомонись ты наконец! – не сводя глаз с вены.

Внезапно он прекращает сопротивление и глазами мне делает знак – посмотри наверх. Я перевожу встревоженный взгляд с вздувшегося шарика наверх и замечаю, что полшколы, свесившись из окон, с любопытством смотрит на нас, среди них голова директора школы с причёской «бабетта» Зинаиды Дмитриевны. После меня подымается и Никитин, отряхивает траву, гусочки прилипшей глины с себя. Только я разворачиваюсь, чтобы идти, как сразу получаю хороший поджопник сзади. На этот раз он останется безответным и с ужасом соображаю, что Никитин ещё не видел своё лицо со стороны.

Мои невесёлые мысли прерывает голос директора:

— Оба ко мне, сейчас же!

Через некоторое время Серёгу прямо из кабинета директора увозит скорая помощь. Я сижу в соседней комнате и жду, когда за мной приедет отец.

Кроме любви к мореходству, Rock музыки, трепаться и фантазировать на тему любви, Никитин считает меня своим лучшим другом, что не мешает ему изредка делать попытки показать своё превосходство в физической силе надо мной, так как он выше меня на пол головы. Нарываясь всякий раз на отчаянный отпор его притязаний на пацанскую честь с моей стороны, он на какое-то время успокаивается, но потом всё начинается сначала, так как гипертфорированное самомнение всякий раз берёт вверх. Несмотря на столь патетический характер, я тоже считаю его своим другом.

Я сидел на последней парте и глазами раздевал Лиду, которая у доски выводила формулу корней квадратного уравнения, ничего не подозревая о моих мыслях, как мне казалось тогда, лишь изредка бросала косые взгляды на меня. Наверное она была не такая как все остальные девчонки в классе. Кроме того, что училась на твёрдую четвёртку, была стройной, со строгим выражением лица, которое дополнял странный взгляд внимательных карих глаз исподлобья. Всякий раз когда она смотрела на меня – я как инопланетянин чувствовал какое то неизвестное послание ко мне с её стороны, которое она хочет мне передать, но не решается выразить его словами и это настораживало меня. Всякий раз, когда Лида шла по школьному коридору, подрагивая бёдрами, она словно магнитом притягивала к себе похотливые взгляды большинства мужского населения школы, проходящего мимо, включая учителей.

Сегодня на ней была серая кофточка, одна из тех, что искрится в темноте, когда её снимаешь с себя, под крупной вязью явно просвечивались два вполне сформировавшихся бугорка. Что было у неё ниже, под чёрной, строго сшитой юбкой, доходившей до колен, я себе смутно представлял. Моё воображение останавливалось на цвете трусов, предположительно розового или иссиня-белого цвета.

Иногда, проснувшись по утрам, я, мечтая, представлял себе, как возьму её за талию, притяну к себе, и она прилипнет ко мне. Я готов был войти в неё, сгореть в ней как огонь в доменной печи, когда из него выливается, дымясь, тяжёлый металл. Но всякий раз, увидев её утром, на меня нападала неслыханная робость, кроме краткого привет, как дела, -ничего большее не выходило из меня.